Болен тобой - Тина Рамм

– Кто приехал? – я растерянно моргнула, пытаясь переварить этот поток энергии.

– Марк! – Лиза буквально подпрыгивала на месте. – Он приехал, представляешь? Я его уже сто лет не видела! Идём, идём скорее!

Я медленно встала, чувствуя, как по спине пробегает холодок. О старшем брате Лизы я слышала краем уха – Марк. Он давно жил отдельно, получал образование в Гарвардском университете на факультете государственного управления им. Джона Ф. Кеннеди.

Я точно не знаю, на каком факультете он учится, но он изучал политику. Тетя Оля, она она любит, когда ее называют Ольгой, иногда упоминала его с гордостью, но всегда добавляла: «Марк занят, у него работа, не до нас». Кажется, он занимался политикой, но я не вникала.

Теперь Марк получил диплом и вернулся домой.

– Идём, – выдавила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, хотя я сама не понимала почему.

Мы вышли в коридор, и уже оттуда я услышала шум в прихожей. Лизка, не переставая щебетать, тащила меня за собой, и я покорно шла, чувствуя себя овцой на бойне.

Мы остановились у стены в прихожей, и я незаметно прижалась к шкафу, стараясь стать частью интерьера. В прихожей уже собрались все.

Лиза стояла на носочках, заглядывая в глазок двери, и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Ольга, мать Лизы, поправляла свои идеальные кудри и наносила последний штрих помады – она всегда выглядела так, будто собралась на светский раут, даже когда просто выходила в сад. Её лицо сияло предвкушением. Виктор, отец семейства, стоял чуть поодаль – высокий, седоватый, с непроницаемым выражением лица, как всегда сдержанный и спокойный. Он кивнул мне, когда я вышла, но ничего не сказал.

Рядом с отцом стоял Игорь. Двойняшка Лизы, но Лиза говорит, что “мы не могли вылезти из одного живота”. Настолько они были разные: начиная от цвета волос, заканчивая характерами. Лиза – как солнечный зайчик. Светлые, почти белокурые волосы, веснушки на носу, любовь к розовому, смешливые зелёные глаза, которые всегда светились озорством.

Игорь – полная ей противоположность. Тёмные, почти чёрные волосы, стрижка – короткий кроп. Тяжелый взгляд исподлобья, в котором читалась вечная неудовлетворенность. Он был невысоким, мускулистым из-за ненормальной любви к железякам, разрисованный татуировками, двигался бесшумно, как тень, и появлялся всегда неожиданно, будто выныривал из темноты.

А еще он ненавидел меня.

Даже сейчас он скрестил руки на груди и смотрел на дверь с таким видом, будто его заставили присутствовать на казни. Когда его взгляд скользнул по мне, он скривил губы – коротко, с отвращением, будто увидел что-то мерзкое. Я привыкла. За эти месяцы он ни разу не упустил возможности показать, что я здесь лишняя.

И наконец, Левушка. Шестилетний младший брат Лизы, который прыгал у двери, не в силах усидеть на месте. Я его обожала, он привык ко мне быстро и теперь ходил хвостом.

– Когда он уже войдёт? – капризно спросил Левушка. – Я хочу к блату!

– Сейчас, мой хороший, – улыбнулась Ольга, потрепав его пол взлохмаченными волосам. – Терпение.

Дверь распахнулась. И в дом вошёл он.

Я не знала, чего ожидала, но я точно не была готова к тому, что увидела.

Тот самый наглый мудак из клуба, который назвал меня «сучкой», когда я его отшила.

Но сейчас… сейчас он был другим. Более серьезным и собранным, больше нет того мутного взгляда и похотливой улыбки.

Марк был высоким, очень высоким – выше Виктора на полголовы. Широкоплечий, в идеально сидящем чёрном пальто, он заполнил собой весь дверной проём. Под пальто угадывалась белая рубашка без галстука, расстегнутая на одну пуговицу у горла.

Тёмные волосы были слегка взлохмачены – то ли ветром, то ли от того, что он провёл по ним рукой перед тем, как войти. Но больше всего поражали глаза. Глубокие, тёмно-карие, почти чёрные, с холодным стальным отливом. Они смотрели на собравшихся с лёгкой усталостью и отстранённостью человека, который привык, чтобы его встречали, но сам никого особенно не ждал.

Он был красив. Это была та опасная, хищная красота, от которой у девчонок перехватывает дыхание и кружится голова, а потом… льются слезы. Острые скулы, волевой подбородок, идеальной формы губы, которые сейчас чуть изогнулись в лёгкой насмешливой улыбке. Но глаза... глаза оставались холодными. Он улыбался губами, но не глазами.

Я не могла поверить, что это один и тот же человек! Так вот он какой… Гарвардский гений, цепляющий девушек в клубе.

– Марк! – Лиза и Левушка синхронно бросились к нему, словно по команде.

Марк рассмеялся – низко, с хрипотцой, и у меня от этого звука внутри что-то сжалось. Он подхватил Левушку на руки одной рукой, а второй прижал к себе сестру.

– Ну, дайте мне хотя бы раздеться, – сказал он, но в голосе звучала теплота. – Лев, ты вырос! Сколько тебе? Четыре? Пять?

– Шесть! – обиженно закричал Левушка Марку прямо в лицо. – Я уже умею писать!

– Марк, я так скучала! – Лиза висла на его шее, не собираясь отпускать. – Ты обещал приехать ещё на прошлой неделе!

– Работа, – коротко ответил он. – Ты же знаешь.

Ольга тут же оказалась рядом, чмокнула его в щёку и начала суетиться, поправляя его пальто.

– Сыночек, ты ужасно выглядишь! Опять не спишь сутками?

– Мама, прекрати, – мягко отстранился Марк, но было видно, что он не сердится. — Я в порядке.

Виктор шагнул вперёд и протянул руку.

– Сын, – коротко кивнул он.

– Отец, – так же коротко ответил Марк, пожимая его ладонь. Между ними не было излишней нежности, но чувствовалось взаимное уважение и что-то большее, что не требовало слов.

Игорь подошёл последним. Он хлопнул брата по плечу с показной фамильярностью.

– Явился, гарвардский гений, – Игорь криво улыбнулся и протянул руку. — Как Нью-Йорк? Стоит?

Марк усмехнулся.

– Соскучился, братишка?

Игорь дёрнул плечом, словно отгоняя муху.

– Ещё чего, – буркнул он, но в его глазах на мгновение промелькнула искренняя радость, такая несвойственная ему. – Просто надоело слушать, как мама вздыхает по своему "золотому мальчику". Давай уже, проходи, не заставляй нас тут мёрзнуть.

В этот момент взгляд Марка скользнул по прихожей и остановился на мне.

Я почувствовала, как по телу пробегает ледяная волна. Его глаза сузились, холодные и настороженные. На одно мгновение, всего на одно короткое мгновение, я увидела в