Псионик в цепях - Юлия Ветрова

быть, обычно полный властной уверенности, сейчас звучит приглушённо, но в нём всё ещё слышится командная нотка. Он не просит — он приказывает, даже в плену. — Если мы продержимся дольше, ты вернёшь свою магию и сможешь снять это с меня. Или мы можем попытаться добраться до наших союзников.

— Основные силы на западе...

Княжич качает головой:

— Я знаю. И дракхи тоже знают. — В его глазах мелькает отблеск былого боевого пыла, когда он добавляет: — Я пытался пробиться туда — не вышло.

Другой пленник раскачивается на пятках, его взгляд кажется безумным. Кай замечает, как напряжены плечи княжича — признак того, что даже в плену он сохраняет свою природную грацию и силу духа. Но в каждом движении — скрытая усталость. Он держится из последних сил, но ещё не сдался.

— Неужели больше никого не осталось? — голос Кая прорезает тьму палатки, словно лезвие ножа.

Кай не должен был этого спрашивать. Не должен был знать. Но перед ним — княжеский отпрыск, сломленный и отчаявшийся, хватающийся за любую соломинку. Воспоминания о Тёмном Городе накатывают волной — там, где его отвергли, где он был слишком беден даже для простой выпивки.

— Есть ещё одна группа, — прошептал пленник, его голос дрожит от напряжения. — Идут с северо-востока, пересекая дорогу. Собираются захватить дракхов в гавани, завладеть их проклятыми кораблями.

Княжич уставился на него, глаза расширились от надежды.

— Это может сработать. Ты уверен? — его голос дрожит, но он тут же сжимает челюсти, пытаясь скрыть страх. Он знает: любая ошибка — и их ждёт не смерть, а нечто куда худшее. — Если они поймают меня при попытке к бегству... если я попытаюсь спасти других... Ты должен быть уверен.

Кай кивает.

— Я знался с одним из них. Он служил там. Может, не стоило болтать о своих планах, но... — плечи поникли, — если это даст нам шанс.

Княжич отвечает кивком.

— Да, это наш шанс.

Он поднимается, его движения отбрасывают зловещие тени на стены палатки. В этот момент Кай замечает: пальцы Айрада слегка подрагивают. А затем — самое страшное: на его лице появляется улыбка. Не своя. Чужая.

— Госпожа, — произносит он громко и холодно, уже не шёпотом, а как докладчик перед троном, — у меня есть для тебя информация. Кай чувствует, как кровь стынет в жилах. Айрад не смотрит на него. Его глаза пусты. Он говорит не с Каем — а с той, кто держит поводок. Почему он обращается к «госпоже»? Кто она? И почему в его тоне нет и следа прежней напряжённости? Потому что сейчас говорит не Айрад. Говорит «Зеркало».

3

Высокая и беловолосая дракха, озарённая холодным светом магических камней, отодвигает полог их шатра. Стальная чешуя на её скулах блестит в тусклом свете, а безупречная осанка подчёркивает превосходство над пленными. В движениях — холодная грация хищницы, но в глазах мелькает что-то неуловимое, почти человеческое.

Княжич практически бежит к ней, как собака к хозяйке, повторяя всё, что Кай только что ему сказал, странным монотонным голосом. Кай чувствует, как у него замирает сердце. Он ловит взгляд Айрада — пустой, без тени узнавания. И всё же в глубине зрачков Кай видит отблеск давней боли, тут же гаснущий под грузом чужой воли.

Сын князя, на службе дракхов?! Это не имеет смысла. И всё же...

— Княжич, что ты делаешь? — его сосед-идиот ещё не понял, что ему лучше просто заткнуться. — Мы вместе учились в Башне, предатель!

Драконица-полукровка осматривает их с презрительной усмешкой:

— Это правда, Раб?

Её голос звучит ровно, но пальцы чуть дрожат, когда она протягивает нож. Она будто борется с собой — с одной стороны, это рутинный вопрос, с другой...

Княжич кивает, и в его глазах читается полное подчинение:

— Да.

— Тогда это будет хорошей проверкой, — говорит она и вкладывает нож в его руки. — Этот мне не нужен. Убей его.

Кай слышит, как собственное дыхание становится рваным, как кровь стучит в ушах. Он ждёт крика, сопротивления — но ничего.

Ужас заключается в том, как хладнокровно лицо Айрада, как равнодушно и эффективно действуют его руки. Кай видел, как дракхи убивают многих его товарищей, но это... другой эльф... сын его князя... Или «Раб», так ведь унна его назвала? Он просто поднимает нож и перерезает пленнику горло — Кай так и не смог вспомнить его имя — а потом вытирает лезвие о свою одежду. Вставляет нож в ножны и снова отдаёт их дракхе. С таким же успехом ему могли бы приказать убить курицу на ужин.

Но когда Айрад поворачивается к дракхе, в его глазах на миг вспыхивает что-то живое — не покорность, а почти мольба. Он ждёт одобрения, как пёс ждёт ласки. И дракха, вопреки себе, едва заметно кивает. Это не приказ — это почти нежность.

Дракха просто достаёт какой-то листок, быстро что-то пишет и зовёт:

— Шерель!

В палатку входит третий. Тоже эльф, но из диких, лесных эльфов-биотов. Его походка бесшумна, словно у зверя, выслеживающего добычу; каждый шаг — расчётливый, будто он мысленно прокладывает пути отхода.

Его взгляд — острый, цепкий — скользит по Айраду, задерживается на ошейнике. В нём нет ненависти, скорее холодное любопытство: «Что ты такое теперь?». В глазах — отблеск древнего знания: он понимает природу подчинения, потому что сам когда-то бежал от него. Но теперь он здесь — по своей воле.

Он бросает на княжича взгляд, полный неприязни, и забирает у дракхи сложенный листок бумаги.

— Значит, мы должны доверять информации, которую приносит эта тварь? — Голос Шереля низкий, с едва уловимым рычанием — так говорят те, кто привык скрывать эмоции за маской грубости.

— Просто передай сообщение, Шерель, — говорит беловолосая, и в её тоне проскальзывает усталость, будто она уже тысячу раз объясняла одно и то же. — Я собираюсь всё это проверить.

Шерель сжимает листок в пальцах. На миг его ноздри расширяются — он улавливает запах страха, исходящий от Айрада. Это раздражает его: слабость для него — непозволительная роскошь.

Эльф (Шерель) бормочет что-то на низком драконьем наречии, таком, какой способен освоить даже раб-инопланетник. Фразы отрывисты, словно он рубит слова топором. В интонации — не покорность, а сдержанное несогласие: он выполняет приказ, но не одобряет его. Кай может догадаться, что это пусть