Я приручила безумного Генерала - Аматариэль Джулианна Кортес

Пустота.

Его глаза были черными провалами, в которых не было ничего человеческого. Ни боли, ни надежды. Так смотрит сломанная кукла, брошенная в грязь. Так смотрит оружие, лежащее на столе.

Он был истощен до крайности, сквозь прорехи в грязных тряпках виднелась кожа серого оттенка. Кандалы на руках и ногах натерли плоть до мяса. От него исходил тяжелый запах запекшейся крови и болезни.

Я подошла ближе, охранник за спиной напрягся, положив руку на рукоять меча, готовый вмешаться.

Я остановилась в шаге от будущего разрушителя миров. Сейчас он был на коленях передо мной, какая ирония судьбы.

Я медленно достала из рукава белоснежный платок и наклонилась. Уджин не пошевелился, он даже не моргнул, просто смотрел сквозь меня, словно я была призраком.

Я протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его щеки, стирая грязь под левым глазом, его кожа была горячей, у него била лихорадка.

При прикосновении его зрачки едва заметно расширились, в глубине этой бездны что-то шевельнулось. Не понимание, нет, скорее инстинкт зверя, который удивлен, что его не ударили.

— Ты выглядишь ужасно, — тихо сказала я, мой голос звучал спокойно, без дрожи. — Вставай.

Он не двигался.

— У тебя нет имени, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — Для них ты мусор и мясо. Но я заплатила за тебя десять золотых, теперь твоя жизнь принадлежит мне. Твое дыхание — мое и твоя кровь — тоже принадлежит мне.

Я выпрямилась, глядя на него сверху вниз, в моем взгляде не было жалости, только холодный расчет. Жалость оскорбительна для такого существа, ему нужна была цель.

— Вставай, Соль Уджин, — произнесла я имя, которое еще никто не знал. — Идем домой.

Его пальцы дернулись, цепи звякнули. Медленно, с мучительным хрипом, он начал подниматься. Ноги дрожали, не держали веса, но он, опираясь рукой о стену, заставил себя встать.

Он был высок. Даже сейчас, сгорбленный и избитый, он возвышался надо мной на голову. Тень от него упала на меня, накрывая с головой. Охранник судорожно вздохнул, вытаскивая меч из ножен.

Но Уджин не напал.

Он стоял, покачиваясь, и смотрел на меня. Впервые в его пустых глазах появился крошечный огонек, отражение моего силуэта.

— Пак, — не оборачиваясь, бросила я. — Накинь на него плащ и приготовь карету. Не хочу, чтобы люди видели, что я привезла в дом бродячую собаку.

Я развернулась и вышла из клетки, не дожидаясь ответа, спиной я чувствовала его тяжелый, прожигающий взгляд.

Зверь вышел из клетки и поводок теперь был в моих руках.

Оставалось только надеяться, что этот поводок не задушит меня саму.

Глава 2

Дорога к поместью семьи Ён казалась бесконечной, хотя занимала от силы час.

Внутри кареты, обитой темным бархатом, царила тишина. Я сидела, выпрямив спину так, что позвоночник ныл от напряжения, и смотрела в окно, за которым проплывали огни столицы. Но всё мое внимание, каждое нервное окончание было приковано к существу, сидевшему напротив.

Соль Уджин.

Он не двигался с тех пор, как мы покинули аукционный дом. Пак, мой верный слуга, накинул на него старый дорожный плащ, скрывающий цепи и лохмотья, но запах скрыть было невозможно. Тяжелый дух застарелой крови, гноя и сырой земли заполнял тесное пространство кареты, перебивая аромат моих духов с нотками сандала.

В полумраке я видела только очертания его фигуры. Он сидел, ссутулившись, уронив голову на грудь. Его дыхание было прерывистым, с хриплым свистом на выдохе, казалось, каждый вдох дается ему с болью.

«Не умирай, — мысленно приказала я ему, сжимая в руках веер. — Ты стоил мне десяти золотых и репутации. Не смей умирать, пока не отработаешь свой долг».

В прошлой жизни я видела его лишь издалека, когда он возвышался над полем битвы, подобный разгневанному божеству. Тогда его аура была столь подавляющей, что люди падали на колени от одного его взгляда. Сейчас же передо мной был не демон, а лишь его пустая оболочка, разбитый сосуд.

Карета качнулась и остановилась, снаружи послышался скрип тяжелых ворот и окрики стражи.

— Мы прибыли, госпожа.

Дверца распахнулась, Пак, держа в руке масляный фонарь, подал мне руку. Я вышла на брусчатку внутреннего двора, вдыхая прохладный ночной воздух. Поместье семьи Ён спало, погруженное в темноту, лишь у главного входа горели дежурные огни.

— Вытащите его, — бросила я, не оборачиваясь. — И будьте осторожны. Если он укусит — терпите, если ударит — уклоняйтесь. Но не смейте бить в ответ.

Пак и двое стражников, встречавших карету, с опаской приблизились к темному проему.

— Эй, ты, выходи! — рявкнул один из стражников, молодой парень по имени Чол, он ткнул древком копья в темноту кареты.

Реакция была мгновенной. Послышался глухой рык, звон цепей, и Чол отшатнулся, побледнев. Из тени кареты на него смотрели два горящих глаза, зверь проснулся.

— Я сказала, без грубости!

Я подошла к карете, отодвинув стражников.

— Выходи, — сказала я спокойным голосом, обращаясь к темноте. — Здесь нет клетки. Здесь мой дом.

Секунда тишины, затем Уджин медленно выполз наружу. На свету фонарей он выглядел еще хуже, чем в подземелье. Под лунным светом его кожа казалась серой, как пепел, он едва стоял на ногах, цепи волочились по камням с противным скрежетом.

На крыльцо выбежала главная экономка, госпожа Чхве. Эта женщина, воспитавшая меня с пеленок, замерла, прижав руки ко рту, её строгий пучок седых волос дрогнул.

— Молодая госпожа… — прошептала она, глядя на Уджина с нескрываемым ужасом. — Что это? Вы привели в дом… мертвеца?

— Это мой новый телохранитель, няня, — я прошла мимо нее, поднимаясь по ступеням. — Приготовьте западный флигель, тот, что рядом с конюшнями. Он будет жить там.

— Телохранитель? — госпожа Чхве семенила за мной, ее голос срывался на визг. — Госпожа, помилуйте! Это же беглый каторжник! Посмотрите на его клейма! От него разит смертью! Ваш отец, господин министр, будет в ярости…

— Отец сейчас в провинции, — оборвала я ее. — А я здесь хозяйка, делайте, что велено. И еще… Приготовьте купальню.

Госпожа Чхве остановилась как вкопанная.

— Купальню? Для него? В господском доме?

— В служебном крыле. Нагрейте воды, много воды и принесите жесткие щетки, мыло с полынью и золу. И лечебные мази, все, что есть у лекаря.

Я обернулась. Уджин стоял посреди двора, окруженный стражниками, которые держали копья наготове. Он не смотрел ни на кого, его взгляд был устремлен в небо, где сияла полная луна, словно он давно ее не видел.

— Пак, — позвала я. — Отведи его в купальню и сними цепи только