Белка на метле - Анна Леденцовская

ему напророчила-нагадала, что пара его в твоем заведении обретается. А еще у него сын, наследничек, болеет. Почти при смерти лежит. Так что не обессудь. Жди князюшку и думай, где невесту искать. Кому-то точно девка не достанется, и беда будет.

Чувствуя слабость от такого долгого сеанса магической связи с зеркалом, Матильда больше ничего спрашивать не рискнула. Отключила артефакт и, выдернув из-за шкафа Павлентия, потребовала что-нибудь придумать.

— Где? Где нам взять миловидную девственницу с уже готовыми умениями хозяйничать и спокойным характером? А? Думай быстрее, две недели осталось. Или тебе головенка нужна, только чтобы еду запихивать? — заистерила она, предчувствуя неминуемую катастрофу.

— А если этот Клыкастый не найдет себе ту самую, сам не захочет? Тогда мы не виноваты, — резонно заметил Павлентий, с грустью теребя оплешивевший хвост. — Пусть тогда винит того, кто ему все наболтал. Наше дело сторона.

Мысль была хорошая, но существовало одно но.

— Невест должно быть по числу женихов! Откажутся — их проблемы, это и правда нам не сильно повредит. А вот то, что у нас некомплект к выпуску, это очень, очень плохо!

— Я это... — Глазки белки воровато забегали, и Павлентий съежился в комок, предчувствуя грозу и размышляя, стоит ли делиться с хозяйкой своей бредовой идеей.

— Да не трону, говори уже, — посоветовала мрачная, как грозовая туча, Матильда, вставая с кровати и накидывая на тонкую батистовую сорочку с нежнейшим кружевом тяжелый кроваво-алый шелковый халат. — Есть кто на примете? Неужто подходящая девственница-сирота прошла мимо моего внимания?

В ее голосе прозвучала насмешка. Все подобные особы, которые хоть как-то могли пригодиться, были у нее на строгом учете. Мадам не только присматривала за возможными кандидатками на поступление в следующие годы, но и старалась уберечь их от лишнего мужского внимания во избежание порчи нужного ей товара.

— Ну-у-у... я про дворничиху нашу. Она все умеет, магии нет, сирота опять же по нашим меркам, и это самое... тоже при ней. — Павлентий, смутившись, зарылся в скомканное одеяло.

— Так вот кто тебя, толстозадого, кормит! Вот ведь... — Ректор подошла к окну и прищурилась, рассматривая новым взглядом крупную женскую фигуру в распахнутом тулупчике и со сбившейся на затылок нелепой шапкой. — И правда странно — в ее-то возрасте сохранить невинность. Хотя при ее внешности...

Будучи стройной, как пресловутая газель, мадам считала за правило, что все красивые девушки должны быть изящными, чтобы сразу становилось понятно: эта крошка не объест казну мужа, покупая мешками дорогущие сладости.

Ольга Белкина в ее понятие красоты не вписывалась совершенно. Крупная, с выдающимися формами, румяная, буквально пышущая жаром и энергией, дворничиха была, как говорят, на любителя. Почему в той жизни, до попадания на работу в академию, к ее тридцати трем годам любитель не нашелся, ведьма не знала, да и выяснять не сильно хотела. Так же как и думать, подойдет эта девка с метлой кому-нибудь из женихов или нет.

— Про возраст у нас в контракте что-нибудь есть? — поинтересовалась мадам у фамильяра, задумчиво смотря, как Белкина старательно обметает мраморные вензеля скульптурного украшения возле садовой скамьи.

— Нет ничего. Приписка мелкая есть, чтобы не старуха, то бишь родить могла. И все. Но у нас всегда молоденькие были, — поняв, что почти прощен, подобострастно закивал фамильяр, делясь бесчисленными сведениями, хранящимися в его памяти. Все, что когда-либо знала ведьма, неизменно им запоминалось и по просьбе хозяйки тут же выуживалось из головы.

— Ну, делать нечего. Надеюсь, обтешем за пару недель до приемлемого уровня. Иди зови ко мне в кабинет и не вздумай испортить разговор. Чтобы подыгрывал, что бы я ни сказала! Ясно? И учти: уговорим — дам тебе мазь, чтобы шерсть быстрее выросла. За ночь. Понял?

Павлентий закивал и запрыгал к двери, размышляя, что бы такое сказать, чтобы Ольга не отказалась.

«Пожалуй, правду. Ну, совру где-то, конечно, но на пользу», — решил он, гигантским прыжком преодолевая лестничный пролет, ведущий на первый этаж.

Штатный дворник академии Ольга Белкина, упревшая от работы, как раз остановилась передохнуть, любуясь снежком и красивыми линиями вычищенной уже территории. Женщиной она была оптимистичной, жизнерадостной, работала на совесть и о том, что судьба заготовила ей пару киллограмчиков лимонов, даже не подозревала.

Рыжий ком на светлом она заметила сразу, а вопль Павлентия «Олька, к тебе жених едет!» и вовсе разлетелся эхом по двору, приложив ее эффектом пыльного мешка.

Метла выпала из рук, и на Белкину накатили липко неприятные воспоминания.

Глава 2. Невеста с метлой

— Олечка, Осечка, миленькая, — Павлентий прыгал вокруг хмурой женщины упругим мячиком, умоляюще сложив лапки, — она ж меня совсем лысым сделает. Ну приедут женихи, так, может, никто тебя и не выберет. Тогда сами виноваты. Ты хоть поговори с мадам-то нашей. Велела привести. Ну не бывают белки лысыми, и вообще, зима на дворе. А?

— А невесты с метлой и лопатой бывают?

Белкина в сердцах очень хотела наподдать по мечущемуся меховому комку, понимая, кто разболтал ректорше ее тайны, но фамильяра, которому и так часто, хоть и справедливо доставалось от гневавшейся хозяйки, было жаль. Существом болтливый толстый Павлентий был очаровательным, он скрашивал Ольгино одиночество, когда становилось совсем невмоготу в этом чужом ей мире. Он же Белкиной и с работой тогда помог, что Ольга тоже помнила и ценила.

— Ладно, пошли. Поговорю я с ней, не верещи. — Дворничиха пристроила снегоуборочный инвентарь у статуи и неторопливо, обдумывая сложившуюся ситуацию, пошла к крыльцу.

Память, словно издеваясь, подкинула образ пьяненького отца, забежавшего к ней в комнату с радостными воплями «Ольга, жених едет!». Сосватал он ее, тогда еще двадцатилетнюю девчонку, за своего приятеля. Мужик под пятый десяток, схоронив жену и имея крепкое хозяйство, хотел себе молоденькую и порядочную. А что его дети — ровесники практически проданной папашей за выпивку невесте, ему было плевать. Тетка в сельсовете, получив от старшего Белкина Ольгин паспорт, за мзду поставила штамп без присутствия невесты, и теперь девушку собирался забрать так называемый муж.

Тогда избежать позора Белкиной удалось чудом. Гордый отец тыкал штампом ей в лицо, а потом, кинув документ на стол, ушел встречать гостей со словами: «Спасибо папке хоть бы сказала. Тьфу. Дева старая. Всех в селе отбрила, дура. А их и так раз-два — и кончились». Прихватив паспорт со штампом, Ольга тогда рванула через дверку, ведущую в