Белка на метле - Анна Леденцовская

И Ольге князь браслет вручил, даже два. Надел на руку прямо на свадьбе. Служка, что вел церемонию, аж поперхнулся заключительными словами, глядя, как новоиспеченный муж вместо традиционного поцелуя начал наряжать супругу, словно новогоднюю елку.

Диадема, колье, пара браслетов, серьги...

— Войтомир, это не слишком? — Ольга чувствовала себя неловко.

— Нет. Это защита. Все, что смог найти в городе. Приедем домой — выберешь на свой вкус. — Шепот уже мужа около уха, когда он вдевал ей серьги, выпустил целую армию мурашек, промаршировавших парадным строем от шеи до копчика. И поцелуй был — легкое касание губ шеи под волосами. Незаметный остальным, но полный бережной нежности.

Потом Ольгу обступила детвора, которую, к радости малышни, пригласили на такую важную взрослую церемонию.

— Тетечка Олечка, вы такая... такая, — с придыханием шептали ей девчушки, восхищенными глазами пожирая платье, что раздобыла Лимала, и драгоценности от князя.

Пацаны постарше в сторонке окружили гордого Йонтека и, хлопая по плечу, поздравляли приятеля с тем, как ему повезло с опекунами.

Князь Клыкастый же, забрав у служки документы и отдав ему мешочек с монетами, закончил эту короткую церемонию, приказав:

— На сборы час. Цаклыш, Форвой, остаетесь присматривать за детьми. Домой отправитесь, как только вас отпустит туда любой из О'Манчеров. Головой за всех отвечаете. Ясно?

Пара волков переглянулась. Тот, что помоложе и поболтливее, немножко скис. Возиться с малышами ему явно было не по душе, но что поделаешь, служба.

Дорога петляла по лесу. Стемнело. В окно уже почти ничего не было видно. Только темное стекло отражало бледное лицо Ольги и ее чуть нахмуренные в размышлении брови. Улучив минутку перед отъездом, она попросила назначенных князем мохнатых нянек потом рассказать, кто за кем приехал, и очень надеялась, что хоть одна из подруг по академии пошлет ей весточку. Грустно было вот так скоропалительно с ними расставаться. Что ждало ее впереди — непонятно. Белкина с нежностью посмотрела на сопящих носами паренька и фамильяра.

Движение на стекле Ольга уловила боковым зрением, но, обернувшись, ничего не обнаружила. Отвернулась, про себя решив, что поблазнилось, но когда вновь почудилось, то почему-то глянула не вертясь, искоса, как учила Лимала.

На нее, вглядываясь, словно запоминая, смотрел паренек лет тринадцати-четырнадцати, худой, с сильно отросшими встрепанными темными волосами.

Только глаза у мальчишки были волчьи. А потом он и вовсе исчез с едва слышным знакомым жалобным воем, бередящим душу.