Белка на метле - Анна Леденцовская

Лицо женщины опять начало леденеть, и вместо одного нормального глаза вспыхнул звериный, полный затаенной ярости запертого в клетку монстра.

— Думай, а я пойду. Нехорошо мне что-то. Посмертное проклятие сильной ведьмы, да еще в зазеркалье, — это не то, что легко переносить даже такой старой кандаге, как я. Кхе-кхе... Много тайн, много клятв и боли, но я не предам, девочка. Ты нам очень нужна.

Лимала скукожилась, ссохшись до еще одного знакомого облика маленькой человеческой старушки, и, тяжело дыша, медленно, по стеночке вышла за дверь.

В голове Белкиной после ее рассказа ситуация прояснилась мало. Что-то, конечно, стало понятнее, но тайн и мрачных загадок оставалось гораздо больше.

Не успела за кандагой закрыться дверь, как Ольгу опять побеспокоили. В этот раз, чуть приоткрыв створку, к ней заглянул Йонтек. Убедившись, что девушка в сознании, мелкий вихрастый пацан с замотанной шеей проскользнул в комнату и, подтащив к кровати стул, смирненько уселся рядом, сложив руки на коленях, как примерный мальчик.

— Я поговорить зашел. Точнее, меня отправили, и я сам тоже хотел. Всем не велено. Сказали, одному можно. Угд сказал. Ну и вот. — Долго сидеть смирно пацану было сложно, а уж формулировать слова — так и вовсе невозможно. Поэтому через какое-то время он уже забрался на сиденье с ногами, заплетя их калачиком, и попытался вывалить на Ольгу ворох новостей вперемешку с терзающими его вопросами.

Больше всего Йонтека заботило, что он пропустил главную битву, отсиживаясь, как малыш, на кухне. Примиряло его с этим только то, что боевую рану он все же получил и бельчонка, напавшего на Ольгу, обезвредил.

— Только они ничего не рассказывают. Угд говорит, что вы хотели Павлентия зажарить, но вам волки помешали. Смеется. Князь хвалит, что я тебе помог, но рассказывать про то, что в зале произошло, не хочет. А остальные девушки со своими женихами разъехались. Я и расспросить толком не успел никого. Только и слышал, что «кошмар как страшно. Жуть ужасная». И все. Что там было-то? А?

— Так и я не знаю, — решив, что от паренька не зря скрывают правду, покривила душой Белкина. — Я ж пошла Павлентия искать и нашла вас. Потом ты знаешь. А потом мы одержимость из бельчонка выгоняли. Угд хоть и шутил про жареную белку, но мы рыжего и правда в соли чуть не испекли. Ужасно было и страшно очень.

— А правда, что ректор не ведьма, а невеста, скраденная демонюкой из зеркала? А? Правда? Она, сказывают, ну, нормальная. Просто зачарованная была, как Павлентий. Только тайно, и потому не кидалась никого кусать.

Откровенно говоря, образ лже-Матильды прекрасно вписывался в классику представлений о вампирах, так что вообразить клыкастую ректоршу крадущейся, чтобы кого-то пообглодать в ночи, оказалось довольно легко.

— Йонь, она и правда была не в себе и не ведьма. Вредная, но не злая. И заколдованная. Ее, кажется, жених нашел и расколдовал. Тебе-то это зачем?

Сорванец пожал плечами и попытался поскрести под бинтами повязки подзаживший укус, за что получил укоризненный взгляд из-под нахмуренных бровей.

— Да мне незачем. Интересно же. Это мелкие пищат, что она заколдованная, как принцесса из сказки. Чушь ведь. Ты вон больше на принцессу похожа. И князь у тебя настоящий, а не мужик в шляпе, что вашу директрису увез. Тем более что дом-то того! Одни развалины. Оплавленные стенки верхнего этажа, черные, как в смоле, и крыши нет. Нас когда забирали, я сам видел. А когда отъехали, вообще мигнуло, и стал лес. Будто не было там ничего, кроме деревьев.

«Да уж, Олечка, — машинально прикусила губу Белкина, переваривая такую потрясающую новость. — Минус жилье, минус работа. В сухом остатке и правда только теоретически влюбленный хвостатый князь и мумия говорящей белки».

Словно почуяв ее размышления, в дверь постучали, и после разрешения в комнату вошел Войтомир. Как и советовала старая Лимала, в нормальном человеческом виде.

В его глазах, устремленных на Белкину, светилось такое обожание и надежда, что бедное девичье сердечко пропустило пару тактов, перед тем как застучать сильнее. Все же любовь зла. Хоть и серый волк, а сердцу не прикажешь.

Сообразивший, что он тут вроде как лишний, Йонтек соскользнул со стула и шмыгнул за дверь.

Наша парочка его ухода даже не заметила.

Глава 23. Когтистые лапы несчастья для счастья

Прагматизм и чувства — вроде понятия разные и, казалось бы, даже противоположные, но вот у нашей Ольги они, как ни странно, совпали. Трепет при виде князя и одновременно четко продуманный расчет сложились в голове в стройную картину неизбежной свадьбы.

Плюсы были очевидны. Статус, защита, дом и содержание. При этом Войтомир был хорош собой, влюблен и галантен. К минусам Белкина причисляла свои с трудом сдерживаемые чувства, опасаясь, что размякнет и позволит волку все решать за себя, а в конце концов окажется в роли молчаливой тени за его спиной.

Не ждала не гадала Оля, что ее самый страшный страх — банальная любовь с пресловутыми бабочками в животе и растекающимися розовым киселем мыслями — наконец-то ее настигнет. Одно радовало: что любовь взаимная.

Клыкастый же ходил вокруг да около, прекрасно помня о том моменте, когда ему вернули колечко, и впервые в жизни боялся решиться на повторение предложения.

Так, наверное, и куковали бы эти два влюбленных недотепы, не зная, как договориться, хотя сами все для себя решили, но неприятности, явившиеся в виде ворвавшегося к ним перебинтованного Павлентия, мигом расставили все по своим местам.

— Там это… Волки, в общем. Новые какие-то. Рычат и говорить не могут. Хрипят только. Бешеные прямо, пена из пасти. Один Угда укусил. Они...

Дверь с треском ударилась о стену, и в комнату влетели, скребя когтями паркет, два огромных взъерошенных темных зверя, воняющих мокрой псиной. За ними следом вломилась парочка телохранителей князя в человеческом облике, на ходу трансформируясь для боя, Угд с кочергой наперевес и Лимала с чугунной сковородкой.

Павлентий юркнул к все еще лежавшей Белкиной под одеяло, а Войтомир стал не менее стремительно, чем его охрана, обрастать шерстью.

— Да что такое-то?! — внезапно разозлилась Ольга, прижав к боку трясущегося бельчонка. — У меня тут что? Проходной двор? Что за моду все взяли вламываться ко мне в спальню?!

— Вот-вот! — Писк бельчонка из-под одеяла прозвучал громко и отчетливо, поскольку агрессивные посетители на мгновение замерли, опешив от