Белка на метле - Анна Леденцовская

— А как они узнали-то? — Слова давались с трудом, горло саднило, и очень хотелось пить.

— Так Угд и Лимала, видимо, еще тогда рассказали. До бала. Это все несколько лет готовили. И орка поваром устроили, а после твоего появления и наблюдения, что да как, еще девчонок специально отобрали. Так, чтобы Матильда не заподозрила. Точнее, Мильтильдина, бабка из зеркала. Очень боялись, что старая ведьма на тебя позарится, чтобы оставить себе возможность в живом теле по зеркалам шастать. Правда, я не понял как. Так, урывками слышал то там, то тут, что обсуждали, ну и вот. Жуть ведь, да? И кстати, я теперь бесхозный и вовсе не фамильяр, хоть и говорящий. Меня тоже забрать хотели. Войтомир не отдал. Да чего ты молчишь-то? Сидит тут все время, подвывает, а как ты очнулась, вон лег бревном и молчит.

— И правильно делает. — В отворившуюся дверь вошла Лимала. — Не то время и не то место. Ольге надо в себя прийти, а ты в головенке своей с орешек напридумывал ерунды, собрав в кучу слухи, и мелешь языком почем зря. Идите отсюда оба.

Зеленокожая орчанка сурово сдвинула брови.

— А тебе бы, княже, и вовсе не помешало в человеческий облик оборотиться да в порядок себя привести, всю спальню псиной провонял, дышать нечем. Кыш, я сказала. Оба!

Волк, к удивлению Белкиной, кандаге перечить не стал, подцепил зубами Павлентия за бинты и бесшумно удалился, чуть прихрамывая.

Дверь закрылась, и Лимала присела на краешек кровати, расставив на тумбочке рядом вынутые из карманов бутылочки и баночки.

— Еще и обслюнявил всю, вот ведь волчара. — Беззлобно негромко ругаясь, она смоченной в чем-то тряпочкой протерла Ольгино лицо и поднесла к губам кружку с носиком, чтобы напоить.

Белкиной пить хотелось настолько, что она припала к предложенному, даже не раздумывая о содержимом, которое в мире магии могло быть небезопасным.

Впрочем, несмотря на слова бельчонка об участии во всем матери Угда, врагом Оля женщину не считала и в то, что та желает ей зла, не верила. Просто пила, принимала уход за собой, намазывание мазями, обтирания, переворачивания, смену одежды, постельного белья, что сильная в теле орчанки кандага выполнила словно играючи, и ждала. Ждала, когда Лимала решит заговорить и рассказать хоть что-нибудь.

И дождалась.

— Всего я тебе, девонька, не расскажу. Что-то нельзя, клятва на мне, да и не поймешь. Да и того, что узнаешь, будет достаточно. Ты девушка неглупая, в отличие от бесхозного плешивого болтуна. Кстати, прими его как хозяйка, мало ли...

— Как забрать? Он же не вещь? — не поняла Ольга.

— И он не вещь, и ты не вещь, а не в застенках да лаборатории лишь потому, что князь защиту дал, и спорить с ним из-за тебя да зверька говорящего нашему королю не с руки. Ты не гоношись, а выслушай внимательно. Академии нет больше. Совсем. Так что лучше тебе побыть невестой князя, а в идеале женой. Любит он тебя сильно, да и тебя я насквозь вижу. Гордость в таких делах хуже глупости. Оба потом жалеть начнете, да назад дороги не будет. Потому, как полегчает, уезжайте в тот же миг. Правда, и в Темнолесье все нехорошо, но тут мы с сыном подсобим. Если упросишь Войтомира нас к тебе как к княгине в свиту взять. Конечно, мы и так не пропадем, но, чую, понадобимся мы там, ох, неспокойно сердце.

Орчанка дернулась, и половина лица у нее словно поплыла, обледеневая шипами.

— Ох... — Белкина испуганно прижала руки к груди. — А...

— Это плата, девочка. Плата старой кандаги за многие жизни, что я захотела сберечь. За себя. За моих детей. — Лимала замолчала, на миг прикоснувшись к щеке, словно желая стереть ледяные иглы, но лишь поранила пальцы.

Кровь впиталась в шипы, и только тогда они растаяли, возвращая женщине ее обычное орочье лицо.

— Условие было, чтобы Матильда не пострадала, хотя проще всего было уничтожить Мильтильдину, ту мертвую зазеркальную тварь, при вселении ее в тело. Ректор ведь обычная женщина, никакая не ведьма, хоть и приходилась старухе очень-очень дальней родней. Такая же сирота, как и девчонки-невесты. Сбила ее с пути призрачная гадина. Поманила магией, богатством да властью. Заставила забыть себя, жениха и даже имя свое. Никакая она не Матильда Пшиляковская. Потому и не мог ее Фальдон отыскать. Искал-то он все годы обычную девушку Маришку Пильден.

— А магия? Откуда у обычной магия? — ничего не понимая, попыталась осмыслить услышанное Белкина.

— Связь с зеркалом, в котором спрятался от окончательного ухода из этого мира призрак старой ведьмы. Кровь, девочка. Кровь даже дальней родни укрепляет связь прочнее каната. Тут вопрос в другом. Ты-то сюда как попала? Нет в тебе кандажьей крови, и ведьмовской нет. Я проверила, пока ты в себя не пришла. Должна была. Осуждай, не осуждай, но так было надо.

Внимательные глаза старой орчанки испытующе смотрели на Ольгу. Лимала не просила, не требовала, но Оля чувствовала, что той важно понять.

— Не моя это кровь была. Мужчины одного. И... — рассказывать всю историю своего попадания Белкина не собиралась. Она даже Павлентию все не поведала, так, вскользь упомянула, что обидели, ударила, и про зеркало обмолвилась. Бельчонок знал про отставного ветерана, которого Ольга вспоминала с неизменной теплотой, а в остальном в душу не лез и слушал только то, что рассказывали.

Правда, кое-что, внезапно вспомнив, кандаге Белкина все же добавила:

— Виктор Петрович упоминал, что жена его зеркала того боялась или как-то с опаской к нему относилась. Это было ее приданое. Однако, несмотря ни на что, вынести из спальни или убрать его она тоже не разрешала. После ее смерти дядя Витя завесил его тканью, но выкидывать не стал. Может, потому, что памятное или еще что. Я не спрашивала. Он рассказал мне, почему закрыто, просил не снимать накидушку, когда уборку делаю, да и ладно.

Лимала помрачнела.

— Значит, вот оно как. У нее все же вышло, а что отдать пришлось — я лишь догадываюсь. Только, похоже, зря. От того, с кем связалась, не сбежала. И если все как я думаю, то ждут нас испытания похлеще, девочка. Ты для князя и сына его единственный шанс, а он для тебя. Нас с Угдом бери и Павлентия. Опять же Йонтек едет, мальчишку тоже