Белка на метле - Анна Леденцовская

В помещение вошла Лимала, сбросила темную меховую накидку и повесила на ее крючок у двери,.

— Напомогался уже. Уймись, — погрозила она пальцем бельчонку. — В это дело лучше нос не совать, чтоб еще больше не испортить. Тебе так точно. Чтоб сидел тихо и никому ничего! Ясно? Жуй вон орехи.

— Мать, но ведь бал выпускной уже завтра. Танцы и выбор... — Угд подсунул Павлентию вазочку с печеньем и плеснул чайку в пиалу, чтобы тому было удобно пить.

Рыжеволосая орчанка тряхнула волосами, превращаясь в невысокую седую бабулечку с добрыми глазами.

— Ничего-ничего. Ты мне чайку завари для нашей Олюшки. Я отнесу. Да про платье с ней посудачу. Дело у меня к ней. Сам сказал, бал завтра. Дела — они такие. Их доделать надо. Хошь не хошь. А старая кандага не в курсе. Да? Ну и посмотрим, посмотрим.

Хитро улыбнувшись, она взяла поднос с чаем, приготовленный сыном, и пошла к дверям.

— Вы бы мальца того нашли, что ли, Йонтека. Всему-то вас учить. Дети, они многое могут, особенно если сердцем к кому прикипят. Только лишнего не болтайте. Ясно вам? Просто поссорились, да и все.

Женщина ушла, а повар встал, подхватив на плечо жующего бельчонка, и, сдернув с крючка меховую жилетку, вышел во вступающую в свои права зимнюю ночь. Надо было найти мальца и науськать его на охоту за одним глупым серым волком, хоть и князем всего Темнолесья.

Глава 20. Бал срывает маски

Выволочки от старой Лималы Ольга не ждала, но ее получила. Кандага нашла ее, зареванную, с опухшим лицом, в комнате, сначала удивилась, сунула ей в руки чашку пахнущего мятой чая, а выслушав сбивчивое, очень эмоциональное объяснение, принялась сурово отчитывать девушку:

— Ну поссорились, это понятно. Дурень он, конечно, хоть и князь, но ведь переступил через себя, слова нашел и даже произнес. Чего артефактами-то раскидалась? Попадет перстенек к Матильде как хозяйке фамильяра — и мы все взвоем. К тому же про остальных гостей ты не подумала? Мужики-то разъедутся, ночь уже на дворе, а дети? Малышам спать пора. И куда их?

Вот после этих слов Белкину как током шарахнуло. И правда, чего это она? Ну поскандалила с его хвостатым серым владычеством, чтоб не воображал тут себе, но как ее угораздило забыть о детях, да еще и так разнюниться?

— Не иначе Матильда что-то наворожила, — как бы невзначай обронила Лимала. — Не любят ведьмы чужого счастья. Оно им как изжога. Вроде и не болячка, а неприятно. Вот и пакостят. Так что прекращай хандрить. Пошли решать, где малышню укладывать, да загостившихся господ аристократов провожать. Еще платье твое у меня так и не примеренное лежит. С утра-то можем и не успеть, хоть и почистили наши женишки все дорожки, как заправские дворники.

— А кольцо? Что, если и правда к Матильде попадет? — заволновалась Ольга.

— Павлентия я видела. Они с Угдом по двору шли. Сын у меня неглупый орк, наверняка все узнал и посоветовал вернуть опасный подарок Войтомиру. Сама-то думай в следующий раз. Это же не просто бирюлька какая дорогая. Умойся, приведи себя в порядок да пойдем уже, а то так до утра досидим.

Белкина быстренько как смогла ополоснула лицо. По совету кандаги намазала что-то прохладное из поданной бабулькой баночки, и они поспешили на улицу. Вышли как раз в тот момент, когда кавалеры прощались с институтками.

— Детей мы забираем. — Братья Хвансдон, дружно поддерживаемые остальными, были весьма категоричны. — В гостинице есть свободные комнаты, там и разместим. Здесь оставлять их небезопасно, мало ли что взбредет в голову вашей мадам. Или придут за ними из их приюта. Потом и не найдем, где искать.

Кто-то из малышей уже дремал на руках мужчин, умаявшись от игр в снегу. Выглядело все это до ужаса умильно и трогательно. Особенно растерянный профессор в сбившихся на носу очках, которого обнимали за шею две посапывающие малявки.

«Надо же, — подивилась про себя Ольга, — с виду хлюпик-интеллигент на фоне тех же крепышей из леса, а вон двоих держит. Как своих, бережно».

— Только завтра привезите, — потребовали девушки, — обязательно.

— Угд с ними посидит, — покивала Лимала. — Нечего ребятню в гостинице оставлять.

— Мои парни помогут. — Глухой голос стоящего поодаль от толпы князя Белкина узнала бы из тысячи. Сердце стукнуло и защемило.

Рядом с ним, держа Войтомира за руку, притулился Йонтек.

«Вот я дура, — обругала себя Ольга. — Забыла про мальчишку. А если бы князь, озлившись, его еще от себя оттолкнул? Дура и есть. Прав Павлентий: хороший он мужик, хоть и волчий князь. Наверное, и правда Матильда нам всем что-то наколдовала от зависти».

О том, что ведьма спит без задних ног, никто и не догадывался, так же как и о том, что магия имела место и сейчас сочилась из спящей ведьмы, как нитка в руках пряхи, словно на веретено наматываясь на волшебное зеркало.

Гости разъехались. Белкина нашла в себе силы на прощание кивнуть Войтомиру и от души обнять Йонтека.

Ночь она промаялась, забывшись тревожным сном, в котором, проваливаясь в рыхлый снег, металась по лесу, пытаясь отыскать и спасти скулящего от боли зверя.

Проснулась Ольга оттого, что на нее сверху плюхнулся бельчонок.

— Оль, там тебя ждут все. Уже утро давно. Ведьма злющая, как куча самых свирепых крыс, и какая-то странная. Ты это… — Павлентий потыкал ее лапой в бок и даже потыгыдынкал на ней взад и вперед поверх одеяла, — вставай уже. После обеда женихи вернутся. Танцы там всякие танцевать придется, а ты все спишь и спишь. — В голосе фамильяра слышалось беспокойство. — Ты же не заболела? Нет?

— Нет, Павлуш, не заболела. Слезь. — Белкина шуганула увесистого попрыгунчика. — Сейчас встану. Беги скажи, что приду минут через двадцать. Ладно?

— Ага. А... — Рыжий замялся у двери, пряча глаза. — Оль, ты все же прости Войтомира-то, а? Он тебя точно любит, я чую. И...

Но, увидев, что подруга нахмурилась, фамильяр замолчал и выскользнул за дверь, решив, что, видимо, сейчас не время для подобных бесед.

Правда, хмурилась Ольга не из-за него. Ей внезапно