Пышка и драконы берутся за дело - Лана Яснеева

А потом где-то вдалеке часы бьют десять.

Я вздрагиваю.

Десять утра.

В полдень драконий заказ должен быть готов и доставлен. Пять коробок. Пышки с двойной начинкой. Золотая пудра. Что бы у меня ни случилось сегодня, каким бы туманным ни было мое будущее, сейчас я не имею права подвести заказчиков. Срыв невозможен. Отказать драконам — значит нажить врагов, с которыми не справится ни один суд.

Я вскакиваю на ноги. Вытираю лицо рукавом. Смотрю на своё заплаканное отражение в медном тазу.

Сама. Я всё сделаю сама.

Нет у меня больше мужа. Нет помощницы. Нет денег нанять кого-то прямо сейчас. Нет даже дома, куда можно вернуться. Но есть две руки, скалка, печь и десять лет опыта.

Я иду на кухню.

Здесь тихо. Тесто, поставленное с вечера, подошло и дышит в кастрюле, прикрытое полотенцем. Дрожжевой дух смешивается с ароматами заготовленных заранее специй. Я мою руки ледяной водой, затягиваю передник и встаю к столу.

Пальцы ещё дрожат. Но работа всегда меня спасала. Когда умерла мама — я пекла. Когда не ладилось с деньгами — пекла. Тесто успокаивает. Оно требует рук, тепла, внимания. Оно не предаёт. Работая с тестом я привыкла не думать ни о чем, кроме дела. Тесто все чувствует. Поэтому даже сейчас, когда мой привычный мир рухнул у меня на глазах, приступив к работе я успокаиваюсь и не допускаю ни одной лишней мысли.

Раскатать. Вырезать кружочки. Выложить начинку. Защипнуть края. Масло уже кипит в большом медном чане. Пышки ложатся в золотую пену, шипят, надуваются, подрумяниваются. Одна партия, вторая, третья...

Я погружаюсь в монотонное священнодействие. Мысли замедляются. Боль никуда не уходит — она просто отходит на второй план, притаившись, пока я занята более важным делом. Время от времени слёзы опять подступают к глазам, и тогда я стираю их запястьем и продолжаю месить, резать, формовать, жарить.

К полудню передо мной стоят все пять коробок. Пышки вышли золотистые, ароматные, ровные как на подбор. Сахарная пудра смешана с капелькой золотого пищевого красителя — точь-в-точь как просили.

Я оглядываю свою работу.

Получилось. Успела.

Осталось доставить.

Доставкой в последнее время занималась Амалия. Но теперь Амалии нет. Нанимать кого-то некогда. Да и кому доверишь такой заказ?

Я вздыхаю. Смотрю на свои руки — в муке, с покрасневшими от работы пальцами. Стягиваю косынку. Приглаживаю волосы. Снимаю передник.

«Смотреть страшно», — всплывает в голове голос Лекса.

Я смотрю на свое отражение в надраенной до блеска медной сковороде, которая висит на стене. Светлые волосы. Пышная грудь. Полные руки. Я никогда не была худышкой. Но Лекс когда-то говорил, что ему нравятся мои формы. Когда-то давно. Наверное, он и сам уже забыл об этом.

Я закусываю губу. Тщательно мою руки. Переодеваюсь. Взбиваю волосы и перевязываю их лентой. Собираю коробки в стопку и вызываю экипаж.

Пора ехать к драконам.

Глава 2. Драконы из "Золотой жилы"

Особняк стоит на холме и смотрит на город свысока. В прямом смысле: три этажа тёмного камня, островерхие башенки, витражи, кованые ворота с позолоченными пиками сверху. Я выбираюсь из экипажа на подрагивающих ногах, прижимая к груди коробки с пышками, и думаю: «Господи, и сюда я явилась с опухшим лицом и красными от слез глазами?!».

Но отступать поздно. Я берусь за массивный дверной молоток в виде драконьей головы и решительно стучу три раза.

Дверь распахивается почти мгновенно.

На пороге стоят двое.

Они похожи как две капли воды, и при этом — совершенно разные. Оба высокие, темноволосые, с одинаковыми чертами лица: острые скулы, твёрдые линии челюстей, глаза цвета тёмного золота с вертикальным зрачком. Но на этом сходство заканчивается.

Тот, что стоит слева, смотрит на меня с лёгким прищуром, и в его взгляде читается... любопытство? Мягкая полуулыбка трогает его губы. Плечи расслаблены. Руки в карманах домашних брюк. Он выглядит так, словно встречает старую знакомую, а не доставщицу выпечки.

Тот, что справа, — полная противоположность. Прямая спина. Скрещенные на груди руки. Холодный, оценивающий взгляд, от которого хочется съёжиться. Ни тени улыбки. Строгая рубашка застёгнута под горло. От него веет властью и уверенностью хищника.

— Аппетитные пышки от «Сладкой пышки», — произношу я фирменную фразу, стараясь, чтобы голос не дрожал, и выдавливаю максимально искреннюю улыбку.

— Я вижу, — протягивает тот, что слева, и его улыбка становится чуть шире. — Действительно, от сладкой пышки. Мы вас ждали. Позвольте представиться, я Май. А это мой брат Жан.

— Ариана, — улыбаюсь я в ответ и перевожу взгляд на второго дракона.

Жан даже не кивает. Только прищуривает золотые глаза.

— Мы заказывали доставку к полудню, — отрезает он. — Сейчас две минуты первого.

— Прошу меня простить, — я склоняю голову. — Экипаж задержался.

— Заходите, не стойте под дождем, — Май отступает в сторону, пропуская меня внутрь. — Поставьте коробки в прихожей.

Я вхожу в просторный холл. Высокие потолки, мраморный пол, огромная хрустальная люстра. Сквозь витражи льётся золотистый свет, раскрашивая стены янтарными и алыми бликами.

— Показывайте, что привезли, — велит Жан, закрывая дверь.

Я ставлю коробки на низкий столик у входа и бережно развязываю алую ленту на верхней из них. Откидываю крышку.

Пышки лежат ровными рядами — золотистые, посыпанные сверкающей пудрой. Я украсила их лепестками миндаля и каплями карамели. Идеальная картинка.

Жан берет одну пышку, разламывает пополам, смотрит на вишневую начинку и хмурится.

— Позвольте, — говорит он недовольно. — А где же вторая?

— Простите? — я непонимающе моргаю.

— Двойная начинка, — отчеканивает Жан. — Мы заказывали с двойной начинкой. Карамель и заварной крем. Это чётко указано в заказе.

Внутри у меня всё холодеет. Я судорожно вспоминаю, как готовила эти пышки. Утром, после всего этого кошмара с Лексом и Амалией, я столько раз перечитывала заказ, плакала над ним, перечитывала снова... Неужели я перепутала?

— Я... я испекла их с вишней, — лепечу я. — Мне показалось, что в заказе было указано...

— Вы перепутали, — перебивает Жан ледяным тоном. — Сегодня у нас важный ужин. Десерт был заказан специально, чтобы угодить вкусам всех гостей. А вы привезли не то.

— Я могу все исправить, — быстро говорю я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Я сейчас же вернусь в пекарню и...

— У нас нет времени ждать. Гости будут через два часа.

После этих слов повисает тяжелая тишина. Я делаю глубокий вдох, отчаянно стараясь придумать какой-нибудь выход. И вдруг словно что-то во мне дает трещину. И я не выдерживаю.

Слёзы, которые я сдерживала всё это время, прорываются наружу. Я опускаю голову, и первая слезинка скатывается