Замеченная - Кристи Уэбстер

Раздражение пробегает по мне волной. Он всегда сдается, когда я знаю, что могу сделать выстрел. Я могу убить Хакима. Ганни просто нужно позволить мне сделать это по-своему.

Мой способ идет вразрез с моралью и этикой большинства нормальных людей. Но я не нормален. Я не был нормален с тех пор, как в девять лет прострелил перепелку. Как только эхо выстрела затихло в лесу и я закинул её тельце в сумку, я услышал писк.

Я убил мать.

Один крошечный птенец в ближайшем гнезде голосил, прося еды. Я знал. Глубоко внутри я понимал, что застрелил мать этого малыша. Что-то внутри меня — несмотря на холодное воспитание отца — потеплело и смягчилось. Я бросился к этой птичке.

Но я мог всё исправить. Я мог позаботиться об этой птице. Я собрал крошечное существо в свой маленький кулак и погладил его головку большим пальцем руки в перчатке. Оно пищало и пищало. И впервые за долгое время я ухмыльнулся.

— Ты слышишь меня, капрал? — рявкает Ганни.

Я отбрасываю воспоминания и возвращаюсь в реальность. Моя цель. Моя задача. То, что прямо передо мной.

— Я могу сделать выстрел. Дайте мне шанс, — шепчу я, чувствуя, как сердце ровно колотится в груди.

Он изрыгает поток проклятий, прежде чем уступить:

— Даю тебе четыре минуты, капрал.

Мои глаза прикованы к Хакиму, моей цели, но когда он бросает взгляд на Адару, мой пульс учащается: она сияет при виде него. Её улыбка застенчива, но широка. Для него. Улыбка, которую женщина дарит только своему любовнику. Шестнадцать и пятьдесят семь. Математика хреновая.

Грязный пёс, Хаким.

Эта улыбка доказывает, что мои исследования были верны. Пока Ганни и команда собирали разведданные на Хакима, я проводил собственную разведку. За короткое время я многое узнал о малышке Адаре. Я подозревал, что у них с Хакимом некий роман.

Щелк.

Поправка.

Мой прицел немного сместился, чтобы подстроиться под цель. Цель, которая теперь ясна. Проста.

Сосредоточиться.

Чмок. Чмок. Чмок.

— Отставить, капрал...

Несмотря на глушитель на моей винтовке, треск отдается эхом от окружающих зданий в тот момент, когда я нажимаю на спусковой крючок.

Не дышать.

Булл не смеет вмешаться, хотя я нарушил прямой приказ.

Я моргаю один раз и наблюдаю, как девушка падает на колени, хватаясь за грудь. Погоди? Грудь? Плечо. Она должна была схватиться за плечо. Отключив разум, я фокусируюсь на её любовнике. Хаким. Он взревывает, выбираясь из-за спин своих людей, чтобы подбежать к Адаре. В тот момент, когда я вижу его голову, я стреляю.

Трах.

— Бля-я-ядь, — шипит Булл рядом со мной. Ганни что-то орет в моем наушнике, но сейчас его не слушают.

Хаким падает на безжизненное тело девушки с пулевым ранением в голову, из которой хлещет кровь. Цель устранена.

— Ты, сука, убил девчонку, — ворчит Булл, но уже собирает наше снаряжение, чтобы мы могли смыться. Я все еще на позиции, проверяя, не дернется ли Хаким, несмотря на зияющую дыру в голове.

— Хоук!

Я выхожу из оцепенения и поднимаю свое затекшее тело.

Черт.

РПГ.

Я вижу его за секунду до того, как он проносится мимо меня.

Взрыв оглушителен.

Боль невыносима.

Моя короткая жизнь заканчивается, так толком и не начавшись.

1

Вайолет

Наши дни

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

— Вы выглядите занятой, Летти, — грубо перебивает мистер Коллинз. — Я просто заскочил узнать, не хочет ли Грейсон пообедать.

Вайолет.

Мои идеально ухоженные пальцы, которые только что порхали по клавиатуре, замирают, пока я поднимаю взгляд на старика. Его глазки-бусинки скользят по моей шелковой белой блузке, едва скрывающей полную грудь, которая слегка подрагивает при каждом движении. Я намеренно замираю и подношу кончики пальцев к тонкой шее, касаясь нитки жемчуга, которую мама подарила мне давным-давно, чтобы отвлечь его. Этот жест закрывает мою грудь от похотливого старика, и он переводит взгляд обратно на мое лицо.

Я напрягаюсь, но заставляю губы растянуться в вежливой улыбке.

— На самом деле, у него очень важная встреча, — лгу я, вставая. — Я попрошу его связаться с вами позже, сэр.

Он выглядит слегка раздраженным, но я одариваю его такой обворожительной улыбкой, что она кажется еще более убедительной, чем первая.

— Вы же знаете, вы его любимый клиент, — заговорщически шепчу я. — Я уверена, он бы предпочел наслаждаться саке и суши в вашей компании, чем обсуждать покупку того японского отеля у мистера Адачи. Они потратили столько времени на переговоры. Буду рада, когда они наконец сойдутся в цене, чтобы мистер Максвелл мог заняться менее сложными делами.

Я делаю небрежный жест рукой в его сторону. Его белые брови сходятся на переносице, он расправляет плечи, будто это делает его выше. Внушительнее. Могущественнее. Но при росте сто семьдесят восемь сантиметров я возвышаюсь над этим низкорослым мужчиной, особенно на шпильках, которые легко добавляют мне еще несколько сантиметров. Фыркнув, он бросает полный досады взгляд на дверь Грейсона Максвелла.

— Передайте ему, что мы можем выпить по бокалу за сделку в конце недели. Я принимаю его предложение по поводу моего курорта. Убедитесь, что он получил сообщение прямо сейчас.

Он уходит, топая, а моя фальшивая улыбка превращается в искреннюю и торжествующую. Задрав подбородок, я на цыпочках прохожу к кофемашине на кухне. Мистер Максвелл любит кофе определенным образом: две ложки сахара и одна порция сливок. И не забыть щепотку корицы. Я даже слегка приседаю, чтобы проверить, сколько сахара набралось в ложке с горкой, прежде чем высыпать его в дымящуюся жидкость и размешать.

Эта стычка с мистером Коллинзом лишь подтверждает то, что я и так знаю: я чертовски хороша в своей работе. Спустя шесть лет я лучший сотрудник «Максвелл Сабсидиарис». Еще совсем недавно я была лишь тенью себя нынешней. Жалким подобием того, кем могла бы стать. В те времена, когда Вон дергал