Кайкейи - Вайшнави Патель

ШАТРУГНА: принц Косалы, сын Сумитры и Дашаратха

СИТА: принцесса Видехи, жена Рамы

СУМИТРА: царица Косалы, мать Лакшманы и Шатругны

ВАМАДЕВА: мудрец, благословленный богами, наставник принцев Косалы

ВИРЕНДРА: военный министр Косалы, советник Дашаратха

ЮДХАДЖИТ: принц Кекайи, сын Ашвапати и Кекайи, брат-близнец Кайкейи

Часть I

Глава 1

Я родилась в полнолуние, под благоприятным созвездием, в самом святом из всех святых мест… Много же пользы это мне принесло!

В Бхарате, где боги исправно откликались на молитвы и вмешивались в дела смертных, обстоятельства моего рождения сулили большие надежды. Моему отцу это было безразлично: его заботило лишь то, что несколькими минутами позже под теми же счастливыми звездами появился на свет мой брат Юдхаджит. Поскольку Юдхаджит был мальчиком, он, независимо от порядка рождения, становился наследником царства Кекайя. Я же была всего лишь будущим приданым в полсотни прекрасных лошадей. При каждой последующей беременности моей матери отец приносил жертвы богам, прося сыновей. В ответ он получил еще шестерых здоровых мальчиков – залог будущего процветания.

Жители Бхарата часто винили отца в моих грехах, как будто женщина не может сама отвечать за свои поступки. Он не был безупречен, это я охотно признаю, но при всех своих недостатках горячо любил сыновей, играл с ними в тронном зале, нанимал им лучших во всем царстве наставников и дарил пони, чтобы мальчики выросли искусными наездниками.

Если на нем и лежит какая-то вина за мои действия, то она только в бездействии.

Я почти не помню случаев, когда мы с ним обменивались хоть парой слов, и уж тем более – когда он сам изъявлял желание поговорить со мной… за одним-единственным исключением.

Мы с братьями играли в прятки в широком поле за дворцом, и была моя очередь искать. Я стояла зажмурившись, пока смех братьев не затих, и открыла глаза только тогда, когда досчитала до двадцати. И тут же заметила какое-то шевеление возле конюшен.

Я стала медленно подкрадываться к тому, кто там спрятался, зная, что с каждой секундой он будет нервничать все больше, и обдумывая, как бы ловчее его схватить. Вряд ли это был Мохан, который на три года младше меня. Он был маленького роста, не очень-то проворный и знал, что мне его поймать нетрудно. Шантану, что постарше, рос быстроногим, как олень, но ему я могла попытаться подстроить ловушку, загнав к дворцовой стене. Если же это Юдхаджит, то его догнать почти немыслимо, разве что…

Шантану выскочил из-за конюшни. Я с воплем кинулась в погоню, чувствуя, как бурлит в жилах кровь. Но, уже пролетев вслед за ним мимо здания, остановилась. Кажется, я только что заметила какое-то движение? Обернувшись, увидела Юдхаджита, прижавшегося к дереву, и мое лицо расплылось в широченной ухмылке. Должно быть, это он вытолкнул Шантану из их общего укрытия, чтобы меня отвлечь.

Я развернулась и погналась за Юдхаджитом вокруг конюшни, понимая, что по прямой мне его ни за что не догнать. Он свернул за угол, скрылся из виду, и тут же из-за стены донесся придушенный крик. Еще секунда – и моя нога запнулась о чью-то худосочную лодыжку, я повалилась на кучу сплетенных тел, и Юдхаджит оказался прямо подо мной.

– Попался! – крикнула я, задыхаясь. Кто-то, кажется, Шантану, застонал. Я скатилась на твердую землю, спросила со смехом, не знают ли они, где Мохан, и тут увидела, что ко мне приближаются чьи-то ноги.

Я села, искоса глядя на стражника. Знала, что моя белая курта вся перепачкана грязью и травой и коса растрепалась, но это меня не слишком смущало.

– Юдхаджит, вставай, – прошипела я.

– Вы двое, – сказал стражник, ткнув подбородком в нашу сторону. – Раджа желает поговорить с вами немедленно.

Я поднялась на ноги.

– Потом доиграем, – сказала братьям. – Вы идите, а я пока поищу Мохана.

И уже повернулась, чтобы уйти, но стражник меня окликнул.

– Юврани Кайкейи, раджа хочет видеть тебя.

Я обернулась и изумленно посмотрела на Юдхаджита. Тот лишь плечами пожал.

Мы за стражником шли ко дворцу, и каждый шаг казался мне тяжелее предыдущего. Наверняка что-то случилось, если отец зовет меня к себе. Но если я чем-то прогневала его, то зачем ему понадобился Юдхаджит?

Мы приближались к тронному залу, и я уже еле волочила ноги по камням, пока стражник с Юдхаджитом уходили все дальше и дальше вперед. В конце зала стражник повернулся и с сердитым видом дождался у закрытой двери, когда я подойду, а затем отточенным движением распахнул ее.

Юдхаджит вошел первым, а я замешкалась на несколько секунд, прежде чем шагнуть за ним в мерцающий свет коридора. Брат чуть повернул голову, когда я подошла ближе. Свет факела отбрасывал причудливые тени на его широкий лоб и узкий нос. В его темно-карих глазах мелькала тревога, а губы были сжаты в тонкую линию, и не оставалось сомнений в том, что это жутковатая копия моего собственного лица.

Я двинулась дальше на шаг позади и украдкой, боясь привлечь внимание, разглядывала помещение. Во время пиров этот зал с высокими потолками заполнялся рядами столов и толпами людей, и тогда его пещерная глубина вовсе не казалась такой давящей. Сейчас, без этих приготовлений, вокруг лежали длинные тени деревянных колонн, а резные изображения быков, змей и длинноклювых птиц, которые всегда так забавляли моих младших братьев, растворились во мраке. При виде огромных потрескивающих чаш с огнем, установленных отчасти для того, чтобы обогревать весь зал в зимнюю непогоду, а отчасти, подозреваю, для устрашения гостей, я почувствовала себя еще меньше, чем обычно.

Отцовский трон был вырезан из темного дерева – в строгих линиях, без всяких украшений, как и человек, восседавший на нем. Поглаживая бороду одной рукой, отец неподвижно смотрел в ближайшую чашу, тяжело нахмурив густые брови. Несмотря на жар пламени, по коже у меня бегали мурашки, и я старалась не дрожать.

Через несколько минут Юдхаджит, терпеливый ровно настолько, насколько может быть терпеливым двенадцатилетний мальчишка, выпалил:

– Зачем ты позвал нас сюда, если собираешься сидеть и молчать?

Раджа Ашвапати поднял на него глаза, словно до сих пор не замечал, что мы здесь. Меня, прячущуюся за спиной брата, он не удостоил и взглядом.

– Ваша мать… – начал он. Я оглядела комнату в поисках мамы, но ее нигде не было. Она тоже не принесла бы с собой много тепла в эту комнату, но все же мама редко бывала такой холодной, как