Кайкейи - Вайшнави Патель

– Вашей матери пришлось уйти. Она не вернется.

При этих словах Юдхаджит рассмеялся, а я вздрогнула. И пожалела о том, что мы не узнали эту новость от стражников, не на глазах отца – тогда я могла бы сказать брату, что это не розыгрыш. Разве он не видел, как отдалились друг от друга наши родители, как легко они срывались, как трещали по швам их отношения? Но мой брат, сиятельный наследник, сказал:

– Мы уже не маленькие, чтобы так шутить с нами, отец. Мама – рани. Царица не может так просто уйти.

– Кекайя больше не царица, – сказал отец и впервые отыскал меня взглядом.

– Почему?.. Что?.. – Плечи у Юдхаджита поникли. – А кто же будет?.. – Он запнулся, видимо, не в силах описать то, что делала наша мать.

Отец вздохнул.

– Кайкейи, как юврани, будет постепенно брать на себя часть обязанностей царицы, пока ты не подрастешь и не женишься.

Я прикусила язык. Рот наполнился металлическим привкусом крови, и мне пришлось сглотнуть, пока она не испачкала зубы. Я совершенно не представляла, как буду нести все обязанности матери, да и желания такого у меня не было.

Юдхаджит взял мою руку и сжал.

– Мама непременно вернется, – сказал он. – Она нас так просто не бросит.

Раджа покачал головой.

– Она сказала, что никогда не вернется. Кекайю здесь больше не ждут.

И с тем нам было велено идти.

В коридоре Юдхаджит пытался заговорить со мной, но я отмахнулась и стремглав бросилась в свою комнату, захлопнула за собой дверь и упала на колени. Я знала, что надо делать.

– Пожалуйста! – молилась я богам, оберегающим землю Бхарата. – Пожалуйста, помогите мне! – взывала я к Чандре, богу Луны, Насатье, богу Близнецов, и Кубере, богу Севера. – Пожалуйста, верните мою мать. Пожалуйста, даруйте мне знания, которые понадобятся, пока ее не будет рядом.

Ответа не было.

Боги всегда отвечают на молитвы принцесс, любили говорить мои наставники, ведь принцессы – самые набожные и святые из всех людей. Но о чем бы я ни молилась: о дожде или о солнце, о силе или о знаниях, о новых игрушках или одежде, – они никогда не отвечали. Как будто Юдхаджит забрал себе всю удачу, выпавшую нам при рождении, оставив меня без всякой помощи.

Но теперь-то они должны мне ответить. Они поймут, что девочке нужна мать! Кто еще подскажет мне, как пробивать дорогу в этом мире? Без нее я осталась совсем одна.

Кекайя вела себя с детьми не так, как другие знатные женщины при дворе. Она никогда не целовала мои ссадины и не обнимала меня, когда я плакала после ссоры с Юдхаджитом, не баюкала перед сном. Вместо этого она учила меня читать: рисовала знаки на песке и повторяла их со мной десять раз, и еще десять, пока я не затверживала их наизусть. И даже тогда она не хвалила меня. Зато давала свитки и слушала выбранные мной истории.

Больше всего мне нравилось читать про взбалтывание океана – чудесную легенду о том, как боги и асуры вместе взбалтывали Молочный океан, ища в его глубинах нектар бессмертия. Наверняка этот нектар был невообразимо вкусен, раз уж они заключили такой союз, и я могла их понять: я ведь тоже любила сладости. А пока океан взбалтывался, они делили между собой добычу, поднятую из его глубин. Дерево, скрученное, будто тигриные когти, с острыми красными цветами, которые могли вытягивать кровь и даровать благодеяния. Мудрых и могущественных богинь, включая Лакшми, восседающую на бледно-розовом лотосе, с волосами, с которых капало золото. Даже саму луну – светящуюся жемчужину, пойманную в волнах. И наконец они нашли то сокровище, которое искали.

Но боги не захотели делиться нектаром с асурами, потому что эта демоническая раса в своей жажде власти давно повергла в страх и землю, и небеса. Асуры были единственными существами, способными соперничать с богами, и часто враждовали с ними. И вот великий Вишну обманом лишил асур обещанной им доли.

«Но как же боги могут лгать, если они добрые?» – в недоумении спросила я маму.

«Боги делают то, что должны делать», – отвечала она, но улыбнулась так, что я почувствовала себя умной.

Когда я прочитала все легенды, она повела меня одну по лабиринту дворцовых коридоров, а потом – через полированную дверь из тикового дерева, вделанную в пол, с большой, сверкающей серебряной ручкой. Вместе мы спустились в подвал библиотеки, от пола до потолка заставленный драгоценными текстами и пыльными свитками. И это было самым большим подарком. Именно благодаря маме я полюбила читать и жадно глотала даже самые скучные трактаты, стремясь узнать как можно больше.

Я часто сомневалась, любит ли она меня, свою единственную дочь, хоть немножко. Но сейчас сердце у меня странно сжималось при мысли о том, что ее больше не будет рядом. Казалось, я не в силах даже вздохнуть как следует.

Я не плакала. Но продолжала умолять богов, даже когда в комнате стало темно, а колени затекли и болели от стояния на полу.

Наконец пришла Мантхара, чтобы расчесать мне волосы и уложить в постель. Я почувствовала облегчение при виде нее. Хоть она у меня осталась.

– Хочешь послушать сказку? – спросила она, улыбаясь мне в зеркале. – У меня есть для тебя новая.

Я покачала головой, скрестив руки на груди. Обычно я сама выпрашивала у нее песни и сказки, и она пела и рассказывала до тех пор, пока глаза мои не слипались и под веками не начинали мелькать картины великолепных подвигов. Но сегодня я не сказала ни слова.

– Кайкейи, я понимаю, ты, должно быть, расстроена, но…

Я соскользнула со стула, не доплетя косу, и бросилась на кровать. Мантхара не могла вернуть мне мать. Она не понимала, что я чувствую. Я испытала облегчение, увидев ее, но теперь хотела только одного – чтобы меня оставили в покое, пока я не найду Юдхаджита. Я не могла выносить ее сочувствия и надеялась, что, если буду грубить, она уйдет. Но Мантхара просто встала, подошла и села у моей кровати. Я отвернулась, но она только поцокала языком и принялась ласково гладить меня по спине.

– Все будет хорошо, – сказала она и наклонилась, чтобы поцеловать меня в затылок. Глаза у меня наполнились слезами, и я зажмурилась, но головы не повернула. Наконец Мантхара поднялась, задула свечу и очень тихо закрыла за собой дверь.

Секунды сменялись минутами, а я все лежала, ожидая, когда опустится ночная тишина и