Кайкейи - Вайшнави Патель

Наконец, затаив дыхание, я медленно открыла дверь, огляделась по сторонам, а затем босиком двинулась по коридору. Факелов тут не было, темно-серый камень в этот час сделался почти черным, и лунный свет едва проникал сквозь несколько окошек, идущих вдоль коридора. Низкий потолок, казалось, давил на меня все сильнее с каждым шагом, но я была тверда в своей решимости.

– Кайкейи?

На одно мучительное мгновение сердце у меня замерло. Я вжалась в стену, и оно забилось с удвоенной быстротой. Это был всего лишь мой брат, которого я и отправилась искать.

– Юдхаджит?

Он был уже в нескольких шагах от меня, в хрустящем белом хлопковом ночном одеянии, в котором явно еще не спали. Его глаза ярко светились в темноте. Должно быть, он тоже дожидался этого тихого часа, чтобы выйти из комнаты.

– Ты почему не спишь? – спросил он.

– А ты почему не спишь? – ответила я тем же вопросом, не желая признаваться, что пришла за ним.

Он скорчил гримасу.

– Я первый спросил.

Я пожала плечами и пошла прочь, стараясь изобразить безразличие. Двор научил меня терпению, а Юдхаджита – порывистости. Только один из нас умел держать язык за зубами.

– Я не мог уснуть. Скучаю по маме. Она даже не попрощалась с нами. Я… не понимаю.

Голос у него дрогнул и оборвался, и я поняла, что тоже с трудом сдерживаю слезы.

Не желая признавать перед самой собой свое горе, я шагала дальше, а Юдхаджит с легкостью догнал меня и пошел рядом – как всегда.

Мы скользили по коридорам, словно призраки: нам еще не хотелось возвращаться в постель.

По молчаливому согласию направились к двери на кухню, и наши желудки заурчали в унисон.

Юдхаджит шагнул вперед, чтобы открыть дверь. Я отвлеклась на размышления о том, какими сладостями удастся перекусить, и не заметила, что брат остановился, пока не налетела на него. Он чуть пошатнулся, но не издал ни звука, только указал подбородком в сторону входа. Через мгновение я услышала то же, что и он: слабый шелест голосов. Мы на цыпочках подходили все ближе, ближе, ближе, пока из шелеста не начали складываться слова.

– Пока правда никому не известна, она не имеет значения.

Я не могла узнать этот низкий голос, звучавший в маленькой комнатке, как удары барабана из звериной шкуры.

Юдхаджит, лучше меня знавший всех людей во дворце, произнес одними губами: «Прасад». Советник, которого я видела во время официальных придворных церемоний, но никогда с ним не разговаривала. Он сидел рядом с царем – значит, мой отец высоко ценил его.

Второй голос я узнала сразу. Он принадлежал бывшей придворной даме моей матери, Дхантери.

– Для меня имеет, – резко сказала она.

– Не должна иметь, – ответил Прасад.

– Я знаю. Мантхара знает. Зачем держать это в секрете? Дети имеют право знать.

– Ни один из вас не должен рассказывать об этом ни единой живой душе, иначе вы оба больше не сможете работать.

Дхантери рассмеялась, и в этом звуке не было ни тени веселья.

– Я и так осталась без работы. Раджа лишил меня ее, когда изгнал рани Кекайю.

Если бы наши тела не слились почти воедино, я бы не расслышала, как тихонько охнул Юдхаджит.

«Изгнал!»

Я вслушивалась, напряженно ожидая ответа, словно только усилием воли могла заставить этих взрослых рассказать то, что жаждала узнать.

– Женщина, она больше не твоя рани. Ты не проронишь больше ни слова, или я позабочусь о том, чтобы ты стала последней носительницей своего имени, – прошипел Прасад. Его тон испугал меня.

Я украдкой взглянула на Юдхаджита – может быть, он понял, что означает эта угроза? Но брат пребывал, казалось, в таком же недоумении, как и я.

– Если ты будешь держать язык за зубами, – добавил Прасад, – я позабочусь о том, чтобы тебя оставили распорядительницей среди женщин при дворе.

На мгновение воцарилось молчание.

– Как скажете, арья Прасад. – Из-за двери донесся слабый шорох ткани. – Я поговорю с Мантхарой.

– Смотри же, не забудь. Пока все верят, что рани Кекайя ушла по своей воле, неважно, что произошло на самом деле.

Мы с Юдхаджитом разом попятились от двери, медленно и осторожно отходя за угол. Но когда убедились, что нас не услышат, бросились бежать, оставляя на прохладном камне быстро тающие мокрые отпечатки босых ног. Только добравшись до своих комнат, остановились, глядя друг на друга и тяжело дыша.

– Что же нам делать? – спросил Юдхаджит. – Не может быть, чтобы они говорили правду.

– Мы ничего не можем сделать, – сказала я.

– Мы можем поговорить с отцом…

– Нет! – перебила я. – Пожалуйста. Нельзя никому рассказывать. Ты же слышал, что сказал Прасад. Если ты кому-нибудь расскажешь, Мантхаре придется уйти.

Я не могла смириться с этой мыслью.

– Тебе больше не нужна няня, Кайкейи. Нам уже по двенадцать лет, мы почти взрослые, – насмешливо хмыкнул Юдхаджит. Он только недавно вытянулся и стал больше меня. Я ненавидела его новый рост и то, что он теперь мог смотреть на меня свысока, но еще сильнее меня злило то, что он был прав. И все же мне не хотелось расставаться с Мантхарой.

– Пожалуйста, – попросила я.

Брат на мгновение задержал на мне взгляд, потом вздохнул и кивнул.

– Мы можем помолиться богам, чтобы они переубедили отца, – сказал он.

Я покачала головой.

– Боги не могут заставить кого-то передумать. Ты же знаешь, какой отец. Он так решил, и это окончательно.

Плечи у Юдхаджита поникли.

– Да, наверное.

Мы еще несколько мгновений стояли молча, пока я не начала зевать: энергия, поднявшая меня с постели и погнавшая по коридорам, наконец иссякла. Юдхаджит заразился моей зевотой, и мы улыбнулись друг другу.

Однако, когда я вернулась в комнату и забралась в постель, сон пропал. Я смотрела неподвижным взглядом в потолок, размышляя о том, каким богам могла так не угодить моя семья, что с ней случилось подобное несчастье.

Глава 2

Наутро я проснулась с чувством, что еще не все сделала, чтобы вернуть маму. Я молилась великим богам, тем, кого знала, но мама ведь всегда говорила, что мне еще многому нужно учиться. Она показала мне подвал, полный свитков, и где же еще, как не там, искать какого-нибудь малоизвестного бога? Может быть, такому богу не приходится без конца отвечать на молитвы других и у него найдется время для меня? Скорее всего, боги не изменят решение отца, но вдруг они смогут тайно похитить маму и вернуть