Кайкейи - Вайшнави Патель

В то утро у меня не было никаких дел, и я в одиночестве отправилась в подвал, расположенный в дальнем углу дворца. Золотистый свет утреннего солнца, проникающий сквозь маленькие окошки, не слишком смягчал неприветливость узких коридоров. Дворец был выстроен в виде тесного запутанного лабиринта, и, так как мамы со мной не было, по пути в библиотеку я успела дважды заблудиться. Деревянная дверь, вделанная в пол, оказалась тяжелее, чем я помнила, – без маминой-то помощи, – но в конце концов я распахнула ее, а потом, встав на цыпочки, сняла со стены факел и стала спускаться по ступеням.

В нос сразу же ударил запах земли. Я глубоко вдохнула его, вспоминая, как совсем недавно мама объясняла, где можно найти все, что мне захочется прочитать.

– Вот здесь, Кайкейи, хранятся старинные сказки, – говорила она. – А здесь – истории древних царей. На этой полке – свитки с молитвами и ритуалами, а там – несколько старых религиозных текстов. Это не очень интересное чтение, но можешь попробовать, если захочешь. Ты можешь узнать все, что есть в этой комнате.

Тогда я ее почти не слушала, только разворачивала и сворачивала свитки, как малыш на празднике, не в силах поверить в то, что видела перед собой. Мама только рассмеялась и не мешала мне рассмотреть все, пока я не остановилась на географии Кекайи и прилегающих к ней земель. Я выбрала этот свиток просто потому, что знала: Юдхаджит сейчас изучает ту же самую географию, – и мне хотелось произвести на него впечатление, но маме об этом знать было не обязательно.

Она взяла свиток и знаком подозвала меня сесть рядом в углу. Какое-то время мы читали вместе, и я, хотя вскоре и пожалела о том, что выбрала такой скучный трактат, наслаждалась маминой близостью.

Я вникала в мельчайшие подробности описания бурных вод реки Чандрабагха на северной границе Кекайи: она брала исток на высоких вершинах гор Индра, где каменные пики пронзают облака, и текла, пока не встречала более мягкие волны бурливой Сарасвати. Эта река обозначала юго-восточную границу Кекайи и была самым святым местом во всем царстве. Других уроков из того свитка я не запомнила, но во мне все еще жила память о спокойном присутствии мамы рядом и о чувстве, что у нас с ней есть что-то общее.

Теперь, бродя среди полок, я пыталась припомнить ее объяснения, пока не отыскала ряды, посвященные молитвам и ритуалам. Уже через несколько минут я поняла, что они мне не помогут: там не было ничего такого, чего бы я не знала. И тогда я перешла к более старым свиткам.

В первом из них рассказывалось о богине, о которой мне слышать не доводилось. Во втором были слова молитвы богу, чье имя я даже не смогла расшифровать. Это было то, что нужно. Я сгребла столько свитков, сколько могло уместиться у меня под мышкой, затем поднялась обратно по лестнице, с грохотом закрыла дверь и вернула на место факел. Тихонько прокралась в свои покои, стараясь не привлекать внимания: не хотелось отвечать на расспросы о том, зачем я взяла эти свитки и кто мне показал, где их найти.

Весь день я провела за чтением. Узнала о богине слонов – менее известном воплощении Ганеши – и вознесла ей горячую молитву, хотя и не надеялась, что она сможет помочь. Я молилась богу путешественников Пушане – это показалось мне более надежным, ведь он был одним из многих братьев, оставшихся в тени Сурьи, чья огненно-красная колесница возит солнце по небу, и Индры, владеющего пятиконечным копьем с молниями и повелевающего другими богами. Если кто-то и мог посочувствовать мне, то только он.

Были и другие свитки, рассказывающие о том, какие покаяния помогают получить благословение богов. Но все они оказались бесполезны, потому что сначала нужно было, чтобы боги откликнулись.

Наконец я осторожно развернула еще один свиток, такой тонкий и потрепанный, что казалось, он написан больше ста лет назад. Края обмахрились, и символы было трудно расшифровать. Я старательно вглядывалась в аккуратные ряды текста и пыталась вспомнить уроки наставников, обводя пальцем каждое слово.

Примерно на полпути я поняла, что в этом тексте боги не упоминаются вовсе. Это было просто упражнение для медитации.

Раздосадованная, я отбросила свиток. Через какое-то время достала из-под кровати коробочку конфет и съела одну, потом еще и еще. Постепенно мой гнев испарился: сахар размягчил твердый комок в груди. Я дочиста облизала пальцы.

Успокоившись, я перечитала название свитка: «Как призвать силу богов при помощи одной лишь концентрации». Может быть, это ритуал медитации, способный привлечь внимание богов? Я положила бумагу перед собой и стала выполнять инструкции шаг за шагом: замедлила дыхание, сосредоточила взгляд на точке на расстоянии вытянутой руки от солнечного сплетения, сконцентрировала энергию и…

Должно быть, я что-то неправильно перевела, потому что следующий шаг, насколько я понимала, гласил: «Опусти взгляд в Плоскость Связи. Если не можешь ее найти, отыщи нити, связывающие вас, и произнеси слова концентрации, которые найдешь ниже».

Звучало все это как бред. Однако мне не оставалось ничего другого, кроме как попробовать. Я затвердила слова наизусть.

Когда дыхание замедлилось, я уставилась в точку перед собой, сосредоточившись изо всех сил, а затем произнесла эти слоги.

Ничего не произошло.

Я попробовала еще раз и еще. Ничего. Свиток не давал никаких дополнительных сведений: в последних строчках говорилось, что этим искусством способны овладеть не все, а лишь немногие избранные.

Я отложила свиток. Слезы щипали глаза. Еще один день, еще одна неудача. Я не смогла вернуть мать. Мне вспомнились слова Прасада о том, почему мама ушла, и во мне поднялся гнев при мысли о том, что во всем виноват отец. Неважно, что сделала мама. Как он мог так поступить со мной? Братья тоже нуждаются в ней, но я-то что буду делать без ее наставлений? По щеке скатилась слеза, потом еще одна и еще… Я сгребла все свитки как попало, ворохом, и затолкала их под кровать. Свернулась калачиком под одеялом и так пролежала до самого ужина. Тогда я умылась и вышла к братьям. Все мы были молчаливые и бледные.

На кухне, должно быть, пытались нас развеселить: стол был заставлен подносами с горячими роти, блестящими от топленого масла, искусно приправленными овощами, от которых исходил восхитительный аромат, и свежим йогуртом, усеянным яркими гранатами. В