В западне - Ребекка Куинн

от них. Я оставила два ложных следа и спряталась на дереве, дрожа, пока подо мной рыскали около двадцати тяжеловооружённых мужчин. Мне потребовалась вся моя смелость, чтобы спуститься после их ухода и найти новое укрытие. В ту ночь я плакала от облегчения. Начала строить планы насчёт новой пещеры и переживать о семенах овощей, которые оставила, когда бежала.

Но они нашли меня, свернувшуюся под моим дурацким кустом, который внезапно перестал казаться хоть какой-то защитой, когда их главарь, Сэм, вытащил меня оттуда. От него несло грязными мыслями и кислым по̀том, но он так отвлёкся, зовя остальных, что его хватка ослабла, и я рванула прочь. Я сбежала.

Ты ещё не сбежала, — напоминаю я себе, подавляя тошнотворный страх, когтями впивающийся в живот. Рука в крови, горячая и ноющая там, где меня задела пуля, — я видела и похуже, но раной нужно заняться.

Вой и улюлюканье преследуют меня. Очки подпрыгивают на носу, а прикреплённая к ним цепочка на шее грозит задушить меня, когда я пригибаюсь под веткой. То, что я вообще не потеряла их во время бегства, — ещё одно чудо.

Где-то совсем рядом плещется и журчит проточная вода. Быстро приняв решение, я огибаю дерево и сворачиваю с тропы, по которой бежала. Мне нужна вода. Отчаянно. Я потею, истекаю кровью и бегу, а пила только то, что удавалось наспех зачерпнуть ладонями из крошечных ручьёв, попадавшихся мне по пути.

Моё тело сдаёт.

Я снова оглядываюсь, и это движение дорого мне обходится. Острый камень впивается в подошву, и я вскрикиваю, спотыкаясь.

Да чтоб всё провалилось!

Останавливаюсь, хватаясь за ступню. Поправляю очки и вижу, как злополучный камень невинно опрокидывается рядом со мной, его острый, словно кинжал, кончик заваливается набок. Проступает кровь, а на чувствительной коже начинает набухать болезненный синяк.

Хрустит ветка.

Я резко поворачиваю голову и всматриваюсь в окружающую меня зелёную чащу. Птица? Охотник?

Нет-нет-нет.

Они не могут быть так близко.

Прикусив губу, я отрываю полоску ткани от низа своей грязной блузки и торопливо обматываю ею ступню. Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, ковыляю к звуку воды так быстро, как только могу, и пытаюсь не позволить паническим мыслям захватить меня. Но как бы я их ни подавляла, каждый пронзающий болью шаг подтверждает простую истину: всё плохо. Мне нужно бежать. Только бег пока позволяет мне оставаться на свободе.

При виде сверкающей реки боль на мгновение отступает, и я, спотыкаясь, выбираюсь между деревьями.

И тут же останавливаюсь.

Желудок ухает куда-то в пятки.

Трое высоких, мускулистых — и очень хорошо вооружённых — мужчин наблюдают за мной из русла реки. Один из них, собрав половину светлых волос в узел на макушке, закидывает винтовку за спину. Яркие карнавальные сцены, вытатуированные вдоль его рельефных рук, ловят пятнистый свет, и он ухмыляется из-под короткой бороды.

— Ну здравствуй, милая.

ГЛАВА 2

ДОМИНИК

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 220

Не рискуй своими людьми.

Какой бы красивой она ни была.

Я наблюдаю, как на лице женщины сменяются эмоции в ответ на поддразнивания Лаки. Её большие серо-голубые глаза, кажущиеся ещё больше из-за очков в чёрной оправе, расширяются. Румянец исчезает с её бледных, перепачканных грязью щёк. Эти огромные глаза мечутся между нами троими, и, прежде чем я успеваю пошевелиться, она разворачивается, чтобы броситься прочь.

По крайней мере, пытается.

Когда поворачивается, перевязанная нога подкашивается под ней, и она издаёт приглушённый вскрик. Бо тут же бросается к ней, пригибаясь, пока идёт вперёд, словно от этого его размеры станут менее пугающими.

Лаки двигается помочь, но я качаю головой и киваю в сторону реки. Когда он медлит, я сдерживаю ругательство. Я понимаю, что дело плохо, если Лаки испытывает мой авторитет. Но, чёрт возьми, мы здесь не просто так — нам нужно пополнить запасы воды и двигаться дальше, иначе до темноты мы не вернёмся. Годы после Последней Войны были суровыми, и нас осталось слишком мало. Я не собираюсь рисковать своими людьми, проводя ещё одну ночь под открытым небом. Что бы ни происходило с этой женщиной, у нас нет на это времени.

Лаки дуется, но, бросив на девушку полный сожаления взгляд, делает, как ему велено.

Я подхожу к женщине. Она отползает, пока не оказывается сидящей спиной к дереву, и смотрит на присевшего перед ней Бо так, словно тот завтракает младенцами.

— …не собираюсь причинять тебе вред. Просто хочу взглянуть на твою руку, хорошо, дорогая? Нехилая у тебя там ссадина.

Я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Ублюдок нарочно ещё сильнее растягивает свой слащавый акцент. Он всегда так делает, когда ему кто-то нравится, — пусть прошло уже немало времени, но этот тон я узнаю где угодно. Господи, блядь. Ну конечно, именно мне пришлось отправиться с двумя добряками из нашей ебанутой маленькой компании. Почему вместо них со мной не Джаспер? Бля, да даже Джейкоб? Он бы просто ради забавы её спугнул.

Бо понемногу приближается. Женщина вжимается в дерево.

Он останавливается и поднимает руки, словно перед ним испуганная кобыла.

— Этой ногой тоже нужно заняться, да? Меня зовут Бо, милая. Я врач. Тебе не нужно меня бояться.

Её надменные черты наполняются мрачной подозрительностью. Она приподнимает подбородок, а из-за худых щёк её скулы кажутся неестественно высокими. Готов поспорить, она уже давно нормально не ела. В последнее время мало кто ест. Хотя женщин теперь тоже нечасто встретишь, тем более в одиночку, и всё же вот она.

Проблема в бесформенном мешке вместо одежды.

Когда подхожу ближе, её внимание переключается на меня, оценивая новую угрозу. Эти серо-голубые глаза бьют меня словно кулаком под дых. Проницательные, умные — за считаные секунды этот взгляд будто раздевает меня догола и оценивает с ног до головы. Её глаза казались бы слишком светлыми для её лица, если бы не поразительное тёмно-синее кольцо вокруг радужки и густые угольно-чёрные ресницы, обрамляющие их. Они такие длинные, что касаются стёкол очков, когда она моргает.

Я твёрдо ставлю ноги и приподнимаю бровь, встречаясь с ней взглядом и так же оценивая её с головы до ног, отчего сам почему-то чувствую себя не в своей тарелке. Перед лицом её испуганной гордости кожу будто обдаёт жаром и стягивает.

Густые тёмные волосы собраны в тугой пучок, хотя влажные от пота вьющиеся пряди выбились и рассыпались вдоль челюсти. У неё царственное лицо, но