Ты – мой подарок - Ксения Фави

не биться не в ту дверь. Может быть, лучше другая. А может, — я тоже приподнимаю уголки губ, — вообще не нужно никуда входить.

— Разумная?..

Кто у кого берет интервью?!

— Простите, мы не переходили на «ты». И меня зовут Агния. Придержимся делового общения.

— На «ты» проще, мы ровесники. Продолжай делать свое дело, госпожа Строганова. Если ты — профессионал. Начинающий.

Он хмыкает.

— Даже как начинающий журналист я вижу, что в этом нет никакого смысла.

— Почему?

— Потому что наше издательство не планировало задавать вопросы тебе, а ты не желаешь отвечать.

— Что же я, по-твоему, делаю?

— Самоутверждаешься?

— Правда думаешь, мне больше негде этим заниматься?

Пока мы говорили, он встал из-за стола и подошел ко мне. А теперь делает рывок вперед и оказывается совсем близко. Моей щеки касается его дыхание.

2

На инстинкте выставляю руки вперед и толкаю парня. Сильнее, чем он ожидал. Я хожу в тренажерный зал.

Он резко вдыхает. Но тон оставляет небрежный.

— Полегче, принцесса.

— Я тебе не принцесса!

Вскидываю руку. Собираюсь ткнуть указательным пальцем ему в грудь.

Что он ожидает, не знаю. Но он ловит меня за запястье.

— Ты упустила шанс оживить вашу газету.

Закатываю глаза.

— Не думаю. Но польза могла быть — читатели с бессонницей уснули бы на втором абзаце интервью с тобой!

— Со мной ещё никто быстро не засыпал.

Звук двери как будто приводит Арсения в себя. Он медленно отпускает мою руку.

На пороге тоже брюнет, немного старше. В ослабленном галстуке и белой рубашке с закатанными рукавами.

— Ого, — только и говорит он, — зайди, когда закончите.

Уходит, демонстрируя мощную спину.

Я потираю запястье. Он держал крепко, но не больно. Но все равно осталось некомфортное ощущение.

— Не знаю, где и когда ты самоутверждаешься, — качаю головой, — может быть, когда пожилых преподов отчитывают за то, что поставили тебе пропуск. И доводят в деканате почти до инфаркта.

— Что?.. - его взгляд дергается.

Не ожидал, что скажу вот так в лицо? Но весь поток видел состояние Алевтины Михайловны.

— Писать про это я не буду, не волнуйся. Не хочу позорить преподавателя. Да и не пропустит это главный.

— А так бы с удовольствием записывала сплетни?

— Сплетни?! Да я сестре-медику звонила, спрашивала — как до скорой ей помочь!

— Я разберусь. А ты… Садись в свою китайскую машинку и уезжай.

— С огромной радостью!

Из офиса я выскочила на адреналине и легком страхе, что меня догонят. Расправятся со мной.

Белый Хавал моргнул мне фарами в поддержке. Я уезжала все дальше и дальше от Щербинского-младшего и думала, что больше никогда с ним не заговорю.

Я ошибалась.

* * *

Настоящее время

Похищение человека — серьезная статья. Обычный гражданин побоялся бы такое делать. Но что ожидать от Щербинских?

Про Арса и его братьев ходят самые разные слухи. Про их отца я вообще молчу.

Обезвредить его, пока спит? Как там — тупым предметом по голове?

Боже, я сама становлюсь криминальной! Для начала просто осмотрюсь… Где мы находимся?

Это дом. Одноэтажный, но большой.

Добавляют пространства высокие потолки с деревянными балками. Тут много воздуха.

А ещё здесь тепло, невероятно тепло, и пахнет деревом и чем-то хвойным.

Большие окна — от пола до потолка — смотрят прямо в заснеженный лес. Такой вид я заметила в спальне, и в гостиной так же.

Здесь немного мебели. Вся она из полированного темного дерева, отражающего свет огромных окон.

В центре гостиной — большой камин из серого камня. В нем уютно пляшут языки пламени, рядом лежит пушистый белый ковер.

Этот дом как будто обставляли с любовью.

Но мне сейчас не это интересно. Так что иду дальше.

Из гостиной расходятся коридоры, ведущие к другим комнатам. Дом кажется бесконечным.

Он построен так, чтобы человек чувствовал себя защищенным от внешней дикой природы.

Но я защищенной себя не чувствую. Быстро прохожу по самому длинному коридору к прихожей и… хочу открыть дверь, но она заперта.

Надо ли говорить, что все окна литые и без ручек?.. Боже! Он правда похитил меня?!

Кухня в доме открытая и современная. С островом посередине и барными стульями. Здесь тоже дерево и камень, но с вкраплениями блестящего металла, стекла. Видно, что она оснащена по последнему слову техники.

Не знаю, зачем пришла на кухню. Выпить воды? Или хоть что-то съесть, чтобы не свалиться в обморок?

Но аппетита нет от слова совсем.

Зато на кухне есть окошко с форточкой! Боковое, еле приметное. Я чуть не вскрикиваю от радости.

Сдерживаю себя, чтобы не разбудить мажора-похитителя.

Проснулась я одетой… На мне лосины и теплый коричневый свитер, в которых я вчера вышла прогуляться. И кажется, я видела свой пуховик в прихожей.

На цыпочках бегу туда.

Ага, тут и мои зимние кроссовки. Одеваюсь, обуваюсь — а теперь быстро к окну!

Форточка здесь сверху и небольшая. Но мне хватит! Главное, я без труда открываю ее.

Изнутри я заберусь туда со стула, а потом просто спрыгну в сугроб. Надеюсь, что ничего себе не сломаю.

План был отличным. И всё шло хорошо, пока я… не застряла. Надо было снять пуховик и выкинуть! А потом лезть самой.

Но я полезла сразу в верхней одежде и застряла в районе бедер. Теперь вишу вниз головой!

Тяну себя за пуховик, но до конца он не вытягивается.

Зато видок у меня со стороны кухни!

Почему я про это подумала, да потому что слышу громкий голос.

— Вот так и выглядит журналистика. Или… Нет, для той задницы, которая творится в делах вашей газетенки, твоя — слишком красивая.

Интересно, головой вниз можно закатить глаза? Ставлю эксперимент. Можно!

3

— Ммм! — барахтаюсь и тяну пуховик.

Может, ещё успею выскочить и дать деру? Бегаю я быстро.

— Да, папарацци тебе не стать, госпожа Строганова. Слишком фигуристая.

Я не толстая, но фигура у меня «песочные часы». Досталась от мамы.

— Я не собираюсь… вторгаться… в чье-то личное пространство, — ворчу с трудом.

— А я, пожалуй, вторгнусь.

Ну вот, его руки на моих бедрах. Шанс упущен!

Арсений усаживает меня на свое плечо и медленно тянет из форточки. Я не сопротивляюсь, а то мне ещё живот защемит створкой.

— Вот так, принцесса.

Он ставит меня на ноги, а я шиплю:

— Не называй меня так!

— Там внизу если что плитка, и снег сверху рыхлый. Можно шею сломать. Больно будет… Агния.

Хмурюсь.

— Ещё неизвестно, что ты со мной будешь делать. Зачем