Ты – мой подарок - Ксения Фави

— Ну значит, ты — мой новогодний подарок.

Он делает шаг вперед и тянет руки к моему пуховику.

— Нет!!!!

Отступаю, но некуда. За моей спиной стена.

Сердце выпрыгивает, когда он всё-таки касается моей верхней одежды и снимает ее. И сквозняком окатывает. Ежусь.

Арс захлопывает форточку.

— Давай без глупостей, принцесса. Позавтракаем и сходим погулять.

— Ты сумасшедший?!

— На последнем чек-апе сказали, что я совершенно здоров.

— Это потому, что ты платно его проходил! — кричу ему в спину.

— У них была мотивация что-то найти и полечить.

Парень уходит с моим пуховиком. Хочет подальше спрятать?

Но возвращается быстро.

— Умеешь готовить?

— Что?..

— Запас продуктов приличный, но готовить придется самим.

— Придется? Ты издеваешься?! Что ты придумал, какой подарок? То есть я теперь с тобой навсегда?

Арс отвлекся от холодильника. Смотрит сначала на мои губы, а потом в глаза.

— Навсегда с тобой я вряд ли выдержу. Но новый год встретим здесь.

— Что?! Две недели! Ты представляешь, что сделает мой отец!

— Будешь звонить ему и писать.

— Ты больной?!

— Ну ты же не хочешь для него проблем.

— Угрожаешь мне?

— Констатирую факт.

Черт!!! Трудностей для папы я правда не хочу. Он только начал жить счастливо! С Ладой, малышами. Мы с сестрой-близняшкой Марианной поступили в университеты. Она в Питере.

В нашей семье все хорошо!

— Так ты готовить умеешь?

Ну ладно! Киваю.

— Да.

— Сделай нам на двоих омлет. И не беги, дорога только через лес. Не выживешь.

— И даже не запрешь, — киваю на форточку, — как все окна и двери.

Щербинский усмехается.

— Они закрыты не от тебя. Для безопасности. Тут правда глушь.

Уходит… Боже мой!

Он псих?.. Ну если объективно, сомневаюсь. Эта семья под прицелом всех сплетников города. И если бы один из наследников был не в себе, об этом бы знали.

Дружок моей сестры был с ним в одной компании. Ничего такого не рассказывал.

Но если он психически здоров, то что происходит?

Допустим, он так сильно обиделся. Хоть и верится с трудом, что такого можно задеть за живое.

Но допустим. Зачем ему возиться со мной самому? Отдал бы на расправу своим людям… Ежусь от одной мысли.

А тут вдвоем, в глуши. Ещё и готовить некому.

Хмыкаю. Ну, будет вам омлет, господин Щербинский!

Все это очень странно. Даже будь он тупо извращенцем, ему необязательно красть девушку с одного с ним универа, у которой отец и куча родни.

Потому что есть тысячи девушек, которые поедут с ним куда угодно и будут делать все, что скажет. И сопротивляться правдоподобно.

Ну или я что-то не понимаю в этом во всем. У меня обычного-то секса никогда не было.

Арс появляется, когда уже все готово. Омлет допекается в аэрогриле, кофе сварился.

— Пахнет неплохо.

Великий комплимент.

— Я умею готовить, — поднимаю подбородок.

— Это радует.

Посмотрим, как ты будешь смеяться.

Из джемпера и брюк он переоделся в спортивные широкие штаны и футболку. Тоже черные. Любимый цвет?

Ну, идет он ему на все сто. Хоть и делает каким-то ещё более мрачным.

И этот почти черный взгляд, который ловлю на себе, пока достаю омлет и выкладываю на тарелку. Что у него в мыслях…

Вижу, как дергается кадык парня от вида пушистого омлета. Проголодался "дорогой".

— Дай ему несколько секунд остыть, я пока налью кофе.

Беру заранее приготовленную чашку. Арс на меня косится, но слушается.

Наконец, у меня все готово. Ставлю бежевую чашечку перед такой же тарелкой с омлетом. Здесь красивая посуда.

— Пожалуйста, господин… — он вскидывает на меня взгляд, а я заканчиваю, — Щербинский.

— Спасибо.

Сухо, но все же благодарит. А я еле скрываю довольную улыбку.

Довольную не от его благодарности, конечно.

Омлет выглядит безумно аппетитно. Воздушный, желтый, с помидорами и сыром.

Холодильник действительно забит продуктами, причем качественными. Даже жаль было их портить.

Арс пробует один кусочек. Другой. Я наблюдаю, легонько вскинув брови.

— Что за?.. Блять!

Откидывает вилку, жадно глотает кофе. Снова кривится.

— Пиздец! Где вода?!

Встал, шарит по полкам и шкафчикам. Но все бутылочки воды по 0,5 я собрала в пакет и унесла в гостиную. Из холодильника, в том числе.

— В кране есть. Наверное, — хлопаю ресницами.

— Чёрт!

Он наклоняется, припадает губами к серебристому носику и включает воду. Жадно пьет. По самым желанным в нашем универе мужским губами бегут струйки.

Ха-ха-ха

Я не робкого десятка вообще. Но посреди леса, наедине с похитителем, это очень смелое поведение. Наверно, я уже просто в отчаянии?..

4

Арсений отрывается от воды. Прижимает на секунду кулак к губам.

— Ледяная, — объясняет хрипло, — ну я ожидал какой-то подвох.

Ой, да ладно. Слюни-то бежали от вида моего омлета.

— А что такое? — невинно моргаю.

— Ты всю соль израсходовала, или что-то осталось?

Хмурюсь, пожимаю плечами.

— Да обычно вроде бы... Что, пересолила? Влюбилась, наверное, как говорит моя бабушка.

— В кого? — уточняет быстро.

— Ну как? Здесь только один "принц". Мечта всех девушек. Не удержалась я, прости.

— Там ещё есть яйца.

— Угу. Но результат будет такой же. Любовь так быстро не проходит. По крайней мере, у меня.

В своей жизни я ни в кого не влюблялась. Но это не его дело.

Щербинский усмехается. Подходит ко мне на другую сторону кухни. Склоняется и… касается прохладными губами моих губ. Коротко, на две секунды. Я в шоке.

— Теперь иди в душ, влюбленная принцесса, — говорит низким голосом, — мечтай там обо мне и мастурбируй.

У меня вспыхивают щеки. Я не привыкла к таким разговорам.

Шарахаюсь от него. Жду, что шлепнет по заднице напоследок. Но ничего такого не происходит.

— В спальне есть новая одежда твоего размера! — кричит Щербинский вслед. — Я пока займусь завтраком.

В душе думаю немного поплакать, но слез нет, только злость и раздражение. А выйдя и переодевшись, решаю объявить голодовку.

Вряд ли в его планы входит, что я тут упаду в обморок или заболею. Может, он правда надеется, что я смирюсь и буду получать удовольствие? Вон вещами запасся на все случаи жизни.

Я надела тонкий серый джемпер и джинсы. Не выхожу из спальни, чтобы не чувствовать запахи.

Арсений приходит через пятнадцать минут.

— Яичница готова.

Да уже чувствую этот запах.

— Не буду.

— Есть хлопья.

— Я ничего не буду есть!

Щербинский вздыхает, как будто это я его держу взаперти. Уходит.

Ну и черт с ним. Через несколько дней поймет, что я не шучу.

Дней… Боже.