Жажда - Анна Котляревская

– Демид – это для более близкого круга людей, Алина. Для тебя я Диомед, – сладкий мед превращается в горчицу и прожигает меня взглядом. Хочется кашлять, потому что настолько она острая.

Организатор от этой фразы превращается в желе, ведь теперь получается, что она в близком кругу, которого не существует. Он просто взбесить меня хочет и показать, что здесь все будет так, как хочет он. Я ведь на его территории… До сих пор не верю, что так сложилось!

– Ну, ладно… если разобрались с именами, можете немного потренироваться, – неуверенно предложила девушка. – Пойду узнаю, готово ли все у фотографов, – сказала она и оставила нас.

– Судьба – гадкая вещь. Да, Алина? – голос Демида твердый, уверенный, очень мужественный, но при этом в нем всегда присутствует какая-то игривая нотка.

Мужчина скинул свой модный пиджак, оставшись в одной черной майке и джинсах. Большие мускулы начали сверкать в свете фонарей, которые подготовили для съемки. Демид был терминатором в квадрате. Широкоплечий, с рельефом во всех возможных местах. Он меня не в два, а в три раза больше! Казалось, что от напряженности в мышцах он скоро скрипеть начнет, потому что больше просто некуда. Не знаю точно, сколько мужчине лет. Я бы больше, чем тридцать пять не дала, или он просто хорошо сохранился! Как мумия! Демид – мумия, эта мысль меня повеселила!

– Очень скверная, Демид, – закатила глаза, складывая руки на груди.

– Диомед, солнце. Твоя маленькая пустая голова должна это запомнить, – горчица эта уже достала, хочется выплюнуть ее ему в лицо.

Подхожу к нему вплотную, до лица не дотягиваюсь, но веду себя так, словно мы на уровне… физическом:

– Мне не нужен инструктаж, чтобы вмазать тебе, просто знай это.

Насмешливость заиграла на его устах:

– Хочешь это сделать? – кофейный аромат его дыхания заползает под кожу. – Попробуй…

Наши взгляды, как ураган, столкнулись в агонии воспоминаний. Мы ведь возненавидели друг друга с первой встречи…

Глава 2

Демид

*Первое воспоминание со свадьбы друга, Барселона, больше месяца назад*

Спускаясь тяжелыми мраморными ступенями, я сунул руку во внутренний карман пиджака. Обручальные кольца Лидии и Карлоса у меня – это хорошо. Друг так паникует, что это состояние непроизвольно начинает передаваться всем вокруг. Любовь все-таки делает с людьми страшные вещи. Заставляет чувствовать то, что совершенно несвойственно им.

Любовь – это хаос. А с хаосом я привык бороться.

Мне уже пора к алтарю. Церемония проходит на улице. Надо еще эту Алину найти, друг попросил позаботиться о ней, ведь подруга Лидии здесь никого не знает. Словно больше нечем заняться. Хотя нечем да. Свадьба же не моя и я здесь без пары. Вот только суетиться вокруг кого-либо вообще нет желания. Я и по жизни такой. Меня мало кто волнует, если этот человек не из моего близкого круга. Для других – я одинокий волк, молчаливый «еретик», бескомпромиссный эгоист.

Эта Алина уже не маленькая девочка, надеюсь, что дорогу к алтарю нашла сама. Следовало об этом подумать, как в нос ударил аромат запрещенного вещества. Наркотического вещества. И я слишком хорошо знал этот запах, ненавидя его всем сердцем. А после на мои глаза сразу попалась копна рыжих волос. Густые волны падали на спину девушки, сидевшей на подоконнике. Ее белое платье немного помялось, а к груди она прижала черные босоножки.

Рыжая. Карлос сказал искать рыжую. Алина…

Я все пытался объединить в своей голове этот наркотический аромат и сидевшую передо мной девушку… но не мог, даже несмотря на то, что все видел собственными глазами. Девушка курила косяк, прикрывая покрасневшие глаза. Хрупкая фигура, изысканный образ, милое лицо… и косяк. У меня от этого непонимания скулы заскрипели. Что, к черту, она творит?

Я человек, который большую часть спектра своих чувств расценивает как злобу. И во злобе своей я одержим. Я резкий и безудержный. Я такой.

Девушка совсем не заметила своим затуманенным мозгом, как я подлетел к ней. Оправилась тогда, когда я вырвал косяк из ее рук и погасил об подоконник, буквально вбивая всю злобу в это действо.

– Эй! Какого, блять, черта… ты делаешь?! – нежный голос с матом оглушил меня и привел в ступор. Девушка – ходячее противоречие.

Мой взгляд упал на ее ярко-зеленые глаза, приправленные «паприкой». Обезумевшие глаза пялились на меня.

– Это наркотик, – я поднес ей окурок прямо под нос.

Сдерживаться от гнева было тяжело. Не понимал, почему людям вообще следует объяснять такие вещи.

– Это ганжа, легкий наркотик из Таиланда, – фыркнула она. – Тебе какое дело? Кто давал тебе право распускать руки? Чего остолбенел?!

Такое поведение – это как сырое мясо для проголодавшегося волка. Я был готов разорваться девку в клочья.

– Алина, да? – спросил я, прищурив взгляд. – Говоришь, что я руки распускаю? – оглянулся, чтобы выдохнуть и все же не перегнуть палку. – Значит, пусть будет так! – схватил ее щеки и сжал пальцами. Девушка заорала, поэтому пришлось надавить посильнее. – Это н-а-р-к-о-т-и-к! – снова затряс косяком перед ее лицом. Как котёнка в сделанное дерьмо пихал. – Марихуана, девочка.

– Совсем страх потерял! Кретин! – она толкнула меня. Попытка была слаба, но ее щеки я все-таки отпустил.

– Если тебе плевать на себя, то может тебе не плевать на свадьбу Лидии? Ты серьезно решила накуриться на свадьбе подруги? – рычал я, придерживая подбородок Алины. Не верилось, что такая подруга у Лидии, потому что сама девушка показалась мне очень приятной. – Кто ты, девочка, вообще такая?

А я реально не понимал, кем нужно быть, чтобы так себя вести. И пока мои глаза искали ответ, маленький кулак с очень слабым ударом уже прилетел мне в щеку.

– Су-ука, – вырвалось из меня и заставило отстраниться, но не из-за удара, а из-за кольца, которое было на ее пальце. Такое острое, что прорезало мне кожу. Рыжая дура!

– Думаешь, что можешь пристыдить меня? Думаешь, что у тебя есть такое право?! – она тыкала свой палец в меня, пока я