Мультивселенная под снос - Леон Монтан

ваш местный лес, он, конечно, красивый, но липа тут не та. Пришлось за липовым веником в Рязань через портал скататься. А без него какая ж баня? Не баня, а фигня на палочке.

Она причмокнула губами.

— И воду надо особую. Не лаву же, в самом деле, лить. Это ж не баня, а пытка получится. А чтобы живительно было, надо ее сквозь седьмой круг прогнать, да в роднике слёз древних левиафанов набрать. Долго, конечно, но результат того стоит.

Баня бабы Нины была ее личным убежищем и источником силы. Здесь она могла восстановить свои ведьминские силы, нагнать тоски на демонов-соседей и, конечно же, гнать самогон из всего, что не было прибито гвоздями. А теперь, когда ее внучка была главным архитектором, у бабы Нины появились куда более грандиозные планы. Например, строительство системы горячего водоснабжения для всего нижнего ада.

Тем временем, в главном финансовом департаменте преисподней, Мальфас буквально сиял. Его демоническая кожа лоснилась от удовольствия, а его уста тихонько бормотали себе под нос какие-то хитрые уравнения. Он сидел за столом, заваленным свитками, горящими пергаментами и стопками золотых монет, которые он с наслаждением пересчитывал.

— Так-с, так-с, так-с... — сладострастно бормотал он. — Отчет за третий квартал по поступлениям душ. Перерасход по статье «Пыточные котлы класса люкс». Непорядок. Спишем-ка это на «Проект по стимулированию грехопадения на особо сложных территориях». Десять тысяч душ. Вполне справедливо. А вот тут у нас, м-м-м, «Доставка особо ценных стратегических огурцов для Князя Тьмы»... Хм, что ж, это уже было. Нужно придумать что-то новенькое.

Он задумчиво почесал один из своих рогов.

— Ага! «Инвестиции в развитие инфраструктуры астральных порталов». Новое направление, никто еще толком не разбирается, куда деньги уходят. Аспириновая фабрика для демонов с похмелья? Прекрасно! Спишем как «экспериментальный проект по снижению операционных издержек в секторе наказаний».

Мальфас был в своей стихии. При Тео вся финансовая система была стерильной и прозрачной, что для демона-бухгалтера было хуже любой пытки. Но Асмодей, наученный горьким опытом, дал Мальфасу полную свободу действий. Главное — чтобы деньги (или души, или проклятия, или что там у них в ходу) текли рекой, и никто не мог толком понять, куда именно. Это была философия "здорового бардака" в действии.

— Налогообложение налога на грехи? — пробормотал Мальфас, хищно улыбаясь. — А почему бы и нет? Если грешник грешит, а потом еще и налог платит за то, что заплатил налог за грех... Ах, какая красота! Какой круговорот капитала!

Он подмигнул демону-подчиненному, который испуганно кивнул и убежал пересчитывать бесконечные списки.

Все было хорошо. Ад процветал, кипел жизнью, интригами и безумными проектами. Марго и Асмодей наслаждались своим новым, пусть и неидеальным, счастьем. Шрёдингер наглел, баба Нина парилась, а Мальфас считал, что жизнь удалась.

Но где-то далеко, на самых тонких гранях мультивселенной, уже начинались незаметные, едва уловимые искажения. Тонкие трещины в ткани миров, которые пока никто не замечал. Никто, кроме одного, очень придирчивого кота. И нескольких потерянных помидоров.

Глава 2. Аномалии на периферии

Мир Марго был похож на стремительно достраивающийся, бесконечный чертеж, где каждая новая линия порождала десяток других, непредсказуемых. Жизнь главного архитектора мультивселенной, по ее же собственному определению, представляла собой смесь героического преодоления адской бюрократии и бесконечного ремонта то тут, то там. И она любила это. Она любила каждую новую трещину в стене, каждую внезапно обвалившуюся балюстраду, потому что это давало ей повод творить.

Утро началось с привычного хаоса. Марго проснулась в объятиях Асмодея, под аккомпанемент грозного рычания Шрёдингера, который требовал свой завтрак с такой настойчивостью, что стены их спальни слегка вибрировали. На чертежном столе ее кабинета лежала новая, крайне амбициозная задача: проект «Перекрестка Судеб», грандиозного хаба, который должен был соединить несколько ключевых реальностей ада и Срединного Царства.

Марго накинула рабочий халат, поцеловала Асмодея, который уже превращался из нежного любовника в владыку ада (процесс трансформации включал в себя материализацию адской почты и свежесваренный кофе из лавы), и отправилась в свой кабинет.

Едва она успела нажать кнопку активации голографического кульмана, как входная дверь распахнулась с треском, и на пороге возник демон-посыльный. Выглядел он, мягко говоря, растерянным. Его обычная рубиново-красная кожа отливала бледно-серым, а на голове, помимо традиционных рогов, выросла какая-то странная, пушистая ветка.

— Прошу прощения, главный архитектор, — прохрипел демон, протягивая ей пакет. — Это... это какой-то странный груз. Он материализовался в моем секторе. И знаете, — демон неуверенно потрогал ветку на своей голове, — с утра я чувствую себя как-то... подозрительно уютно. И почему-то захотелось связать носки.

Марго взяла пакет. Внутри, завернутые в пожелтевшую газету, лежали три маринованных помидора. Здоровенных, бордовых, с характерным запахом укропа и рассола. Именно такие, какие делала баба Нина.

— Где обнаружили эти помидоры? — начала Марго, а в ее голосе сквозило подозрение,

Демон-посыльный выпучил глаза.

— В Секторе Неискуплённого Обжорства, главный архитектор! Они были наброшены на грешника, который пытался украсть последнюю порцию адского пудинга! Они летели с невероятной скоростью, нарушая все законы баллистики!

Марго тяжело вздохнула. Это было странно. Даже для Ада.

На Земле, в своей старой даче, где баба Нина все еще занимала свою жилплощадь (на которую имела законные, хоть и подделанные, права), стоял такой крик, что штукатурка сыпалась с потолка.

— Да что ж это за поганство такое! — надрывалась баба Нина, потрясая кулаками. — Украли! Прямо из погреба! Три штуки! Три, мать их, помидора! Я их зятька готовила, чтоб он свою демоническую икоту подавил! Да чтоб им пусто было, этим ворюгам!

Она принюхалась, прикрыв глаза.

— Так... запах серы чую. И гари. Ах, чтоб их черти... Ах ты ж, едрить твою налево, так это ж и есть черти!

Баба Нина схватила с плиты чугунную сковородку и ринулась к порталу за баней, который после недавних событий стал перманентным, но тщательно замаскированным под обшарпанную теплицу. Портал пульсировал фиолетовым светом, словно дразня старую ведьму.

А в аду тем временем происходили куда более масштабные, хотя и не столь эмоциональные, метаморфозы.

На центральной площади Сектора Справедливости, где обычно демоны выбивали показания из грешников с помощью виртуозной игры на нервах, разразился настоящий лингвистический хаос.

Один из демонов-дознавателей, Дакс’Лах, известный своим безупречным владением языка страданий, вдруг в середине допроса замер. Его три языка высунулись наружу, а из глотки полилось:— “O temporal, o mores!” — пророкотал он, глядя на грешника, который от страха уже обмочился. — “Что значит: “О времена, о нравы!” Какая неблагодарность! Я лишь желаю, чтобы ты признал свою вину за неуплату штрафа за неправильную парковку в пятом круге! Разве это слишком много?”

Грешник только захныкал.

Чуть дальше, в кафе "У пылающего рога",