Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура

Мои нервы берут верх, когда я скольжу руками по его груди, его тело сильное под моими пальцами и так отличается от моего. Его дыхание замирает, когда мои руки опускаются ниже, исчезая под водой, когда я скольжу ими по его прессу. Его дыхание учащается, и мое сердце начинает биться быстрее по причинам, которые я не могу понять. Мои нервы приобретают иной оттенок, и любопытство берет верх над страхом, когда я смотрю в его глаза. Он самый могущественный алхимик в мире, но здесь и сейчас он кажется просто мужчиной — мужчиной, который полностью очарован мной, как никто другой до него.

Я наблюдаю, как его грудь быстро поднимается и опускается, а взгляд горит. В этот момент он выглядит таким человечным, несмотря на тьму, скользящую по его коже. То, как он смотрит на меня... это желание. Я прикусываю губу, когда мои руки достигают его бедер, а он стискивает зубы, как будто это его мучает.

Он опускает глаза, погружая руку в воду и обнимая меня за талию.

— Позволь мне отнести тебя в постель, любимая.

Глава 13

Арабелла

Я дрожу, надевая ночную рубашку, которая висит у кровати, и испытываю странное противоречие. Что-то в нашей совместной процедуре принятия ванны заставило меня утратить решимость, заставило меня задуматься, не ошибаюсь ли я и не представляет ли он для меня такой угрозы, как я себя убеждала.

Я сильно прикусываю губу, ложась в постель и тянусь за кинжалом, остро осознавая, как близко он находится. Я лежу неподвижно и сжимаю кинжал со всей силой, когда слышу, как он поднимается из воды, а затем слышу его шаги. Мое сердце колотится в груди, когда он приближается ко мне, и я зажмуриваю глаза, изо всех сил пытаясь собраться с духом.

Когда я нашла кинжал, я была уверена, что это знак, решение, казавшейся неразрешимой проблемы. Но теперь, когда пришло время его использовать, я начинаю сомневаться. Император Теней, мой муж, не кажется таким злым, как я всегда думала, и я боюсь, что совершаю ошибку.

Звук поднимаемого одеяла наполняет мои уши, и кровать прогибается, когда он ложится рядом со мной. Сейчас или никогда. Если я не сделаю это сейчас, я потеряю гораздо больше, чем просто свою жизнь. Я не позволю ему лишить меня невинности. Я не отдам ему то, что хотела отдать Натаниэлю. Я крепче сжимаю рукоять кинжала, кровь шумит в ушах, я собираюсь с духом.

— Арабелла, — говорит он мягким голосом.

Я поворачиваюсь к нему и поднимаю кинжал, мои глаза на долю секунды блуждают по его телу, и я замираю в нерешительности. Затем я смотрю ему в глаза и с силой, на которую только способна, опускаю руку, вонзая лезвие глубоко в его сердце.

Он стонет от боли, его глаза слегка расширяются. Черная кровь быстро покрывает нас обоих, и меня охватывает сожаление.

— Прости, — шепчу я, вдавливая лезвие еще глубже. Его называют монстром, но поступаю как монстр я. — У меня не было выбора.

Его рука обхватывает мою руку, в которой я держу кинжал, и он держит ее там, глядя на кровь, покрывающую теперь мои руки. Он поднимает бровь, явное замешательство смешивается с болью, и время как будто останавливается, пока я жду, что он ответит, отомстит.

Я думала, что он уже покончил бы со мной в наказание за мои действия, но он просто смотрит на меня, на его лице небольшая улыбка.

— Я задавался вопросом, сделаешь ли ты это, — шепчет он, и в его голосе слышна боль. — Я не думал, что у тебя хватит смелости. — Он сжимает мою руку и вытаскивает кинжал, кровь быстро покрывает мою ночную рубашку, а затем кровотечение просто прекращается.

Моя рука выскальзывает из-под его руки, когда он бросает кинжал в сторону, и тот громко звенит, ударившись о пол. Его глаза встречаются с моими, и я отскакиваю назад, охваченная страхом. Тени начинают двигаться вокруг меня, удерживая меня в плену, пока Феликс садится и поднимает руку, из воздуха материализуется влажная ткань. Он смотрит на меня, вытирая грудь, обнажая совершенно неповрежденную кожу. Как будто я его вовсе не ранила, ни одного следа нанесенного мной повреждения. Он все-таки настоящий монстр. Я должна была знать, что убить его будет нелегко... и теперь я заплачу за попытку.

— Я же говорил тебе, что меня не зря называют Императором Теней, любовь моя. От меня ничего не скрыть. Я знал, что ты приставила кинжал к изголовью кровати, как только сделала это. Я задавался вопросом, являешься ли ты просто кроткой принцессой из маленькой незначительной страны или в тебе есть все, чтобы стать моей императрицей. Полагаю, теперь я получил ответ.

Он наклоняется и кладет руки на воротник моей ночной рубашки, с легкостью разрывая ее пополам, а я хватаюсь за простыни. Я вижу, как он все еще возбужден, и, судя по его размерам, не сомневаюсь, что мне будет еще больнее, чем если бы я пошла с ним на поводу. Невозможно, чтобы такое могло войти в меня, не разорвав меня на части.

Тени тянут меня, толкая на спину. Мои руки силой поднимают над головой, выпячивая грудь и обнажая меня непристойно, волосы разбросаны по подушкам. Я хнычу, но не смею протестовать. Не после того, что я только что выкинула.

Феликс наклоняется надо мной, его взгляд горячий. Он поднимает руку, и появляется еще одна ткань. Все мое тело напрягается, когда он тянется ко мне. Я пытаюсь отстраниться, но не могу пошевелиться.

— Моя кровь ядовита, дорогая. Чем дольше она остается на твоей коже, тем больше вреда она нанесет, хотя я начинаю подозревать, что ты невосприимчива к ней. Она должна была обжечь тебя в момент соприкосновения, но твоя кожа осталась неповрежденной.

Он водит тканью, удаляя липкую черную кровь, которая брызнула на меня. Он не торопится и, к моему удивлению, в его глазах нет гнева. Он не пытается причинить мне боль, ни в коей мере. Скорее, он просто выглядит угрюмым.

— Буду честен, императрица. Я надеялся, что ты сможешь сделать то, что не удалось мне, и положить конец моей жизни, но этому не суждено было случиться.

Я напрягаюсь, когда ткань в его руках касается моего соска, и это ощущение каким-то образом кажется мне чужим. Он кажется более чувствительным, чем обычно,