Порочная красавица - Джей Ти Джессинжер

Дарси, развалившись босиком на кожаном диванчике с ворсом в моей просторной гардеробной, вгрызается в яблоко и некоторое время задумчиво жует.

— Как смуглая цыпочка в белом наряде, который стоил больше, чем моя первая машина.

Я отворачиваюсь от зеркала, перед которым придирчиво разглядывала себя, и кладу руки на бедра.

— Ты не умеешь вселять уверенность. Серьезно, Дарси, как я выгляжу?

Я медленно поворачиваюсь. Она поджимает губы, оглядывая меня с ног до головы.

— Ты выглядишь сексуально, девочка. Что ты хочешь, чтобы я сказала, что я влюблена в тебя? Пожалуйста, позволь мне заняться сексом с твоей вагиной?

Я вскидываю руки в воздух.

— Ты безнадежна.

Она вытягивает ноги и разглядывает свой розовый педикюр, выделяющийся ярким пятном на ее смуглой коже.

— С каких это пор тебе нужно, чтобы я говорила тебе, как ты выглядишь?

— С тех пор, как я иду на свидание с el diablo, — бормочу я.

— Что?

Я машу рукой своему отражению.

— Ничего. Забудь об этом. Если это не поможет, то не поможет уже ничто.

Дарси вскидывает голову и пронзает меня одноглазым взглядом.

— Что это за фокус?

Я не отвечаю.

Сегодня вечер пятницы. Паркер должен быть у меня дома через двадцать минут. Я пригласила Дарси для моральной поддержки, но сказала ей только, что готовлюсь к свиданию. Не объяснив, с кем именно.

Я не хочу, чтобы она пыталась отговорить меня от этого.

Дарси поднимается с дивана, выбрасывает яблоко в зеркальную мусорную корзину в углу, неторопливо подходит и встает рядом со мной. Она скрещивает руки на груди и одаривает меня по-настоящему грозным взглядом, которым гордилась бы даже моя мать.

— Что ты задумала?

Я притворяюсь невинной.

— Moi?

Я надеваю туфли Alexander McQueen на высоком каблуке, инкрустированные хрусталем, которые я выбрала к своему убийственному мини-платью Balmain. Платье с длинными рукавами, высоким воротом и в целом скромное, но настолько короткое, что моя грудь рискует появиться на всеобщее обозрение, если обстоятельства вынудят меня принять какое-либо положение, кроме идеально вертикального. Я немного волнуюсь из-за того, как буду садиться в машину Паркера и выходить из нее, но решила разобраться с этим моментом, когда он наступит.

— Да, ты, — говорит Дарси, все еще не сводя с меня глаз. — Я сразу вижу, когда меня пытаются обмануть. Я выросла на улицах Нолинса, помнишь, девочка? Если моя мать чему-то меня и научила, так это тому, как выглядит женщина, которая собирается выманить у ничего не подозревающего парня все, что у него есть.

Я поворачиваюсь к витрине с украшениями — колонне из выдвижных ящиков, обитой бархатом, которая тянется почти до потолка. Из одного ящика я достаю пару сережек-подвесок, но потом кладу их обратно.

Если Паркер решит покусать мочки моих ушей, я не хочу, чтобы что-то мешало.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — отвечаю я так беспечно, как только могу.

Дарси вздыхает.

— Это чертово каменное выражение лица снова с тобой. Ты снова врешь.

— О, просто расслабься, Глория. Ты скоро все узнаешь!

Как по заказу, звонит телефон. Я беру трубку.

— Да?

— Мисс Прайс, это Карлтон. Тут пришел мистер Максвелл. Мне пропустить его?

Я замираю. Он уже здесь? Он на двадцать минут раньше!

— Хорошо. Пошлите его наверх, Карлтон. — Я кладу трубку, пытаясь не обращать внимания на гром и молнию, которые только что разразились внутри моего тела.

Дарси, которая подобрала к своему педикюру яркий пиджак цвета фуксии и такой же платок для волос, который возвышается над ее головой примерно на 30 сантиметров, прищуривается, глядя на меня.

— У тебя есть две секунды, чтобы рассказать мне, что ты задумала, прежде чем я аннулирую твою карточку лучшей подруги.

Я грызу несуществующую заусеницу на большом пальце, чтобы выиграть время, но она не сводит с меня своего пристального взгляда, и в конце концов я сдаюсь.

— Помнишь Капитана Америку из ресторана Xengu?

Она фыркает.

— Ты имеешь в виду того, с кем ты облизывалась посреди танцпола в Cipriani?

Я съеживаюсь.

— Ты это видела?

— Я живу не в пещере.

Точно. Наверное, весь мир видел эту фотографию. Я делаю глубокий вдох.

— Ну, он пригласил меня на свидание сегодня вечером.

Ее брови взлетают вверх, почти исчезая под краем шарфа.

— О, действительно? — Не моргая, она смотрит на меня, ожидая, что я скажу что-нибудь еще.

— И он здесь. Прямо сейчас. Мне нужно открыть дверь.

Я поворачиваюсь и убегаю. Дарси следует за мной по пятам.

— Если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, это тот самый Капитан Америка, с которым, по твоим словам, у вас было «прошлое»?

Она идет позади меня, но я ее знаю и вижу, что она делает кавычки в воздухе вокруг слова «прошлое». Я продолжаю идти.

— Прошлое, которое плохо закончилось? О котором он, очевидно, даже не помнил, потому что не узнал тебя? На прошлой неделе ты поцеловала его на глазах у четырехсот человек, а потом отвесила ему глупую пощечину, и теперь он здесь, чтобы пригласить тебя на свидание, а на тебе платье, которое задирается при ходьбе, туфли на убийственном каблуке и лицо как у волка, который съел бабушку Красной Шапочки, и ты понятия не имеешь, о чем я говорю?

Мы уже в коридоре, проходим мимо гостиной.

— Теперь понимаешь, почему я не хотела ничего говорить? Ты слишком остро реагируешь.

Она отрывисто смеется.

— Остро реагирую? Девочка, я тебя знаю. Если бы я думала, что у тебя есть оружие, я бы прямо сейчас позвонила в полицию, чтобы сообщить о готовящемся убийстве.

Раздается звонок в дверь. Я резко останавливаюсь, прижимая руку к шее, из моего горла вырывается сердитое кошачье шипение. Дарси медленно обходит меня, ее губы кривятся. Она вздергивает подбородок в мою сторону.

— Это плохая идея, Ви. Я вижу это за версту. Не открывай эту дверь. Скажи Капитану Америке, что ты упала и сломала лодыжку или подавилась куриной костью, но не ходи с ним на свидание сегодня вечером. Или в любой другой вечер. Это добром не кончится.

Я смотрю на нее.

— Я знаю, что не кончится, Дарси. Я на это рассчитываю.

— Виктория…

— Есть люди, которые заслуживают всего плохого, что с ними происходит. И он один из них. Поверь мне, он один из них.

Она некоторое время молча изучает мое лицо, а затем вздыхает.

— Я тебе верю. Но ты же знаешь старую поговорку.

— Какую?

— Прежде чем отправиться в путь, чтобы отомстить, вырой две могилы.

Я чувствую, какая злобная у меня улыбка.

— Одна для верхней половины его мертвого