Девочка Дикого - Ира Дейл

— чувствовать! А меня разрывает от количества эмоцией. Они такие сильные, такие противоречивые, что я тону в них. Единственное, что получается разобрать в этом сумбуре — хочу!

Господи, как же я хочу Дикого!

Он словно читает мои мысли.

Не разрывая поцелуя, отодвигает мои трусики в сторону — одним движением врывается в меня.

Задерживаю дыхание. Жду боли, которая была в первый раз. Но… ее нет. Просто нет. Тело словно подстроилось под мужчину, приняло его. Поэтому, когда Дикий начинает двигается, сначала медленно, но постепенно наращивая темп, разум снова отключается.

Я притягиваю мужчину ближе, сама целую.

Жаль, инициатива в моих руках оказывается ненадолго, Дикий одной рукой обнимает меня за талию, вторую — кладет на затылок. Фиксирует меня.

Входит в меня жестко, размашисто, разнося волны удовольствия по телу. Целует также остервенело, отнимая дыхание.

Мужчина контролирует меня полностью. Мое тело, мой разум, мое дыхание — все принадлежит ему.

Я бы могла попытаться внести свою лепту, но зачем? Мне слишком хорошо. Остается только подчиняться, наслаждаться. Единственное, что я делаю — обхватываю Дикого ногами, давая возможность проникать глубже. Задевать такие точки, о которых я даже не знала. Рваные стоны срываются с моих губ, и мужчина их поглощает.

Не знаю, сколько длиться эта пытка, но я едва не схожу с ума. Меня резко бросает то в жар, то в холод. Тело начинает напоминать оголенный нерв, и каждое прикосновение разносит по нему волны дрожи. Узел внизу живота завязывается с такой силой, что я даже дышать не могу.

Распахиваю глаза. Тут же встречаюсь со стальными омутами Дикого. Мужчина с похотливой поволокой во взгляде наблюдает за мной, при этом, не сбавляя темпа, продолжает врываться в меня. Подводит меня к грани, и, явно, собирается смотреть, как сбрасывает меня с обрыва.

Мне плевать! Плевать… лишь бы он дал мне то, что сейчас так необходимо.

В который раз убеждаюсь, что Дикий чувствует меня, потому что в следующий момент разрывает поцелуй.

— Ты моя, девочка, запомни раз и навсегда, — рычит, врывается в меня глубже. — Я буду брать тебя, когда хочу и как хочу, — дотрагивается клитора, посылая волну жара по моему телу. — Поняла меня?

Почти не соображаю, но каким-то образом умудряюсь кивнуть. Я сейчас соглашусь на все на свете, лишь напряжение, которое сковало мои мышцы, наконец, смогло ослабиться. Но, видимо, Дикому этого недостаточно.

— Не слышу, — жестко спрашивает он, продолжая резкими, глубокими толчками врываться в мое тело. При этом все еще нажимает на мой слишком чувствительный клитор, но больше не делает ничего.

Нахожусь на грани, хватаю ртом воздух, пытаюсь понять, что он от меня хочет.

— Скажи, что ты моя! — рычит Дикий, не выдерживая.

Грубо врывается в мое тело, подводя меня к обрыву, но не давая с него спрыгнуть.

Во рту пересохло, поэтому тяжело сглатываю. Перед глазами все размывается. Я почти распадаюсь на осколки, но все-таки каким-то чудом мне удается собрать остатки разума.

— Я… — голос хрипит, — твоя, — удается выдавить из себя, и мысли тут же улетают прочь.

Дикий сильнее нажимает на клитор, один раз кружит и входит вменя на всю длину. Этого хватает, чтобы сбросить меня с обрыва. Перед глазами появляются звезды. Разум отключается. Тело обдает обжигающей волной.

Блаженство разливается по венам. Дрожу так сильно, что, едва не теряю себя. Не знаю, сколько витаю в незабытие, но разум возвращается, только когда я слышу глухой рык и чувствую жар между ног.

В следующий миг, меня снова вдавливают в твердое мужское тело, а горячее дыхание обжигает шею.

— Запомни, девочка, — шепот Дикого врывается во все еще затуманенный удовольствием разум, — ты сама отдала мне себя.

Глава 23

— Куда мы едем? — смотрю на Дикого, который уверенно ведет машину. Одет он обычную черную футболку и джинсы, поэтому вены отчетливо прослеживаются на его предплечьях. Длинные, мощные пальцы обнимают руль, сжимают его, совсем как меня недавно. Щетина Дикого стала больше напоминать бороду, а сам мужчина выглядит невероятно расслабленным. Даже брови, как обычно, не хмурит.

В последние две недели Дикий стал для меня… обычным. После вечера в «доме греха» — так я про себя его называла, он почти не отпускал меня от себя. Я ездила с ним везде: в офис, на деловые встречи, мы даже его бабушку умудрялись навестить. Она оказалась очень активной и интересной женщиной, которая помыкает своим внуком как только может. «Руки помой», «хлеб принеси», «оладушки не трожь», — и это только малая часть того, что говорила бабушка Нина. Зато ко мне она была настолько благосклонна, как только могла. Я для нее тоже стала девочкой, которой Дикий то чай должен был принести, то медка подлить к оладушкам.

Настолько теплой атмосферы я давно не испытывала. Вот только один вопрос меня все-таки мучал. Где родители Дикого? Жаль, задать его я не решилась.

Если бы до меня не доходили слухи об этом мужчине, подумала бы, что он обычный бизнесмен. Может, они все-таки преувеличены?

— Просто поужинаем где-нибудь, — Дикий пожимает плечами и, не глядя, перекладывает руку мне на бедро. Мурашки тут же покрывают кожу. Белое платье, длиной чуть выше колена, задралось по самое не хочу, но я стараюсь об этом не думать. Чего там Дикий не видел? Да и прикасался ко мне, как только хотел. Мне бы уже впору привыкнуть к тому, что он трогает меня, когда захочет и где захочет. Дикий может просто подойти ко мне, посадить к себе на колене, зарыться носом в волосы, а потом… Мне становится жарко от одних воспоминаний. А больше всего вгоняет в краску, что он все это делал, разговаривая по телефону.

Дыхание сбивается, приходится зажмуриться, чтобы избавиться от разгоняющих кровь воспоминаний.

Зато, кажется, желудок живет своей жизнью — недовольно бурчит.

Дикий усмехается.

— Кое-кто со мной согласен, — бросает лукавый взгляд на мой живот.

Жар тут же опаляет щеки, но стыд тут же сменяется обидой.

— Это все твоя вина, — бубню себе под нос и отворачиваюсь к окну.

В ответ слышу еще один короткий, но веселый смешок.

— И как я на этот раз провинился? — Дикий крепче сжимает мою ногу, прежде чем начать выводить на ней круги.

Щеки вспыхивают сильнее. Прикусываю губы, чтобы не ляпнуть то, что пожалею.

— Не скажешь? — хриплые нотки проскальзывают в голосе Дикого, а это не может означать ничего хорошего.

Предположение подтверждается, когда чувствую легкое скольжение по внутренней стороне бедра вверх.

Распахиваю веки. Сердце пропускает удар. Ерзаю на сиденьи, пытаясь