Девочка Дикого - Ира Дейл

Глава 27

Я не видела Дикого почти сутки.

Охранник, высокий, лысый, с пустым взглядом, привез меня домой, дал телефон и сказал, что босс со мной свяжется.

Я ждала. Весь день ждала. Сначала мерила шагами комнату, то и дело бросая взгляд на два гаджета, лежащих на журнальном столике. Потом упала на кровать и долго смотрела в потолок. Конечно, я не забыла порыться в телефонах и… ничего не нашла. Везде было пусто. И рассказать все охране тоже так и не решилась. Мало ли кто из них настроен против Дикого.

Мне ничего не оставалось, кроме как томиться в ожидании.

Вот только Дикий домой на ночь не пришел домой. Лишь когда я уже засыпала, положив телефон, который дал мне охранник, на подушку рядом, прислал сообщение:

“У меня важное дело. Не жди. Ложись спать. Завтра будь готова к восьми вечера”

Сердце тут же начало заходиться в груди. Я резко села, засунула ноги под себя и быстро напечатала ответ:

“Нам нужно срочно поговорить”.

Пару секунд, и экран вновь загорелся.

Мне даже не пришлось открывать сообщение, потому что в уведомлении прочитала:

“Завтра”.

Снова написать Дикому мне смелости не хватило. Мало ли какие бы последствия меня могли ждать, если бы я побеспокоила мужчину, зная, что он занят.

Заснуть удалось с трудом, а потом меня ждал еще один день, наполненный тревогой, из-за чего у меня совсем не было аппетита. Почти весь я провела в кровати. Лишь за час до выхода легко накрасилась, завила волосы и надела изумрудное платье в пол из материала, чем-то напоминающего шелк.

Обув туфли-лодочки такого же оттенка и подхватив клатч, я выхожу из комнаты, куда меня куда-то привели к Дикому в качестве… Кого? Заложницы? Товара? Рабыни?

Не знаю, кем я была. И понятия не имею, кто я сейчас. Хотя вряд ли что-то изменилось.

“Изменилось”, — нашептывает внутренний голос. — “Ты теперь его девочка. Девочка Дикого”.

Желудок болезненно сжимается.

Я очень на это надеюсь. Знаю, глупо. Но пора признаться хотя бы себе, что Дикий стал значить для меня гораздо больше, чем просто похититель.

Он значит для меня слишком много.

Может, у меня Стокгольмский синдром?

Неважно.

Сейчас неважно.

У меня есть первоочередное дело — найти Дикого и рассказать ему все, что знаю. За ночь я кое-что поняла — готовится какая-то засада. Нужно предупредить Дикого, чтобы он был готов.

Все тот же охранник ждет меня у входа в дом. Стоит только открыть дверь, он проходится по мне безэмоциональным взглядом, после чего открывает заднюю дверцу черного автомобиля.

Горло перехватывает. Желудок ухает вниз. Волнение вместе с кровью разносится по венам. Дыхание то и дело прерывается, в ушах шумит, но я все-таки собираюсь с силами. Спускаюсь по лестнице, после чего забираюсь в салон.

Дверца захлопывается, и я вздрагиваю. Дрожащими пальцами пристегиваюсь, сосредотачиваясь на дыхании.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Жаль, что это не помогает утихомирить тревогу, которая полностью захватила мое тело. Меня мучают тысячи вопросов, на которые у меня нет ответа.

Как мне обо всем рассказать Дикому?

Будет ли вообще у меня такая возможность?

А что, если он мне не поверит?

Нет, Дикий должен поверить! Не зря же я взяла с собой телефон отчима. Он, конечно, тоже пустой. Но сообщение, которое обещал прислать отчим, должно подтвердить мои слова.

Съедаемая переживаниями, не сразу замечаю, что машина останавливается. Прихожу в себя, только когда охранник выходит из машины, огибает ее и открывает дверцу с моей стороны.

Сердце, которое и без того билось часто, еще сильнее разгоняется. У меня появляется чувство, что оно сейчас вообще выпрыгнет из груди. Во рту пересыхает. Внутри все стягивается в тугой узел.

Мне требуется пару секунд и несколько коротких вдохов, чтобы собраться с мыслями.

Выхожу на улицу уже с твердой уверенностью, что расскажу обо всем Дикому. Пусть сам решает верить мне или нет. По крайней мере, моя душа будет чиста.

Оказывается, охранник меня привез к какому-то отелю. Как бы это ни было странно. Особенно, учитывая, что планируется открытие подпольного казино. Глядя на высоченное здание из темного стекла, задаюсь вопросом, а не боится ли Молот, что его могут спалить и сдать властям. Все-таки азартные игры вне закона.

Мысленно бью себя по лбу. О чем вообще речь? Уверена, у них с Диком все схвачено.

Пока я стою, приоткрыв рот, охранник выходит вперед и велит следовать за ним.

Слушаюсь.

Иду к входу, где собралось немало народу, и стараюсь не упустить из вида широкую спину. Охранник, словно айсберг, рассекает толпу, открывает для меня дверь, после чего проводит черед огромный светлый холл к лифтам. Вызывает один и ждет, пока старки раскроется. Только после этого отходит в сторону.

— Вам на тридцать пятый этаж, — говорит, стоит мне войти в кабинку и повернуться.

Мои глаза округляются. Но всего на секунду, в следующую — я уже нажимаю на нужную кнопку сбоку, наблюдая за тем, как охранник не пускает ко мне в лифт еще людей.

Чем выше поднимаюсь, тем сильнее трясутся мои коленки. Я вроде бы не боюсь высоты, но сейчас, чем выше, тошнота подкатывает к горлу. А стоит створкам раздвинуться, очередной спазм заставляет сжаться мой желудок. Кое-как выхожу, попадая в маленькое темное помещение со стойкой администрации во всю стену и охраной у двери, закрытой черной тканью, напротив лифтов.

Не успеваю сделать и шага, как блондинка в красном платье, стоящая за стойкой, подходит ближе ко мне.

— Ваше имя, — она осматривает меня с ног до головы, но на ее лице не мелькает ни единой эмоции.

Я не ожидала, что меня, о чем-то будут спрашивать, поэтому теряюсь.

— Это ко мне, — доносится до меня знакомый мужской голос.

Он посылает волну мурашек по позвоночнику, а когда поворачиваю голову ко входу, завышенному шторкой, вообще теряю дыхание.

Глава 28

Я и раньше знала, что Дикий великолепен. Но сейчас, глядя на него, у меня просто пропадает дар речи.

Иссиня-черный костюм оттеняет стальные глаза мужчины. Щетина хоть и отросла, но выглядит ухоженной. Нахмуренные брови делают взгляд еще более пронзительным.

Внутри все в тугой узел скручивается, когда мужчина медленно осматривает меня с ног до головы. Наши взгляды пересекаются и… желудок ухает вниз. В глазах Дикого я вижу самый настоящий жар. На меня еще никто никогда так