Ненужная жена, или Сиделка для Дракона - Маргарита Абрамова

Заглядываю в комнату, стоны все громче.

— Это ты открыл? — он скулит, — Что с ним? — но, конечно, собака мне не отвечает, я нерешительно захожу в комнату и ужасаюсь от увиденного!

Обнаженный Фирнен лежит на полу около своей постели. Ноги запутаны в покрывале и прикрывают то, что я не желаю увидеть. Коляска перевернута рядом. Но не это меня шокирует, а его вид. Кожа местами покрыта чешуйками, похожими на тлеющие угли. Лоб, плечи и немного на груди… Что это такое?! Матерь Божья! Это снова какая-то магия, в которой я ни черта не смыслю?!

Хочется развернуться и убежать, но Берт подходит и подталкивает меня к хозяину, а после и сам носом поддевает его, указывая, что мне надо его затащить снова в постель.

Этот мир не перестает меня удивлять. Пытаюсь взять себя в руки, подхожу к мужчине, но, когда касаюсь за его предплечья, тотчас отдергиваю — он ужасно горячий.

— Мистер Фирнен, вы меня слышите?! — пытаюсь дозваться и привести мужчину в чувства, но все безрезультатно. Стоит позвать Филиппа, мне одной не справиться. Но только делаю шаг назад, как Берт начинает рычать, скалить зубы.

— Надо позвать Филиппа, — говорю псу, но он носом тыкает мужчину, чтобы я продолжала сама, — Хорошо, — что я делаю? Слушаюсь собаку… Подхожу обратно и в этот раз стоит притронуться как уже из моих ладоней сочится голубой свет.

Это она и есть целительская магия? — разглядываю свои ладони.

Искорки тянутся к мужчине, словно лучше меня знают, что от них требуется. Следую их зову. Располагаю руки на его груди, чувствую, что в моей что-то происходит, словно непонятное тепло перетекает из нее к кончикам пальцев. Чешуйки остаются на месте, но жар проходит.

Постепенно перед глазами все плывет, и я слабею, сама чуть ли не заваливаюсь на своего пациента. Из последних сил затаскиваю его на кровать, хочу уйти к себе, ужасно хочется спать, я так устала, мышцы не слушаются, не могу сдвинуться с места.

Сейчас… Одну минуту отдохну и уйду, но сознание меркнет, и я проваливаюсь в глубокий сон.

* * *

ДЖОН

Как же я ничтожен…

Каждый день мучиться от боли и не иметь возможности обернуться. Просто сгораю изнутри, жар заполняет вены лавой, выжигая рассудок… Потеря ног, по сравнению с утратой крыльев — песчинка в пустыне… Песок, ненавижу его, помню его вкус на зубах, когда валялся обездвиженный… Лучше бы я тогда умер… Но эта тварь посчитала, что это будет слишком легко для меня. И оказалась абсолютно права…

Ничего, осталось два года… И ни мать, ни кто другой, уже не сможет повлиять на исход.

День за днем все повторяется, но становится все хуже. Организм ослаб и уже нет сил бороться.

Но так легко мне давно не было, словно после полета, будто, как прежде, обернулся и расправил крылья. Так хорошо, что не хочется открывать глаза, потому как это всего лишь сон.

— Берт, ты опять? — протягиваю руку, но вместо лохматой морды, привыкшей спать у меня на груди, светлые волосы расплескалась по обнажённому торсу.

И у меня в объятиях спит моя сиделка. Халат распахнут и не скрывает прелестей молодого тела, ее округлости мерно вздымаются, приковывая взгляд.

Как она тут оказалась? Ее появление в моем доме вызывает вопросы... Наверное, не стоило ее пускать к себе в дом, да еще и поселилась так близко, а тут и вовсе перебралась в мою постель. Какая проворная…

Ее не задевают вопросы о муже, поведение отличается от привычного для сосланных. Своенравна, амбициозна, считает себя не распущенной, но от нее так и веет женскими чарами, вот сейчас, например, как ей удалось пробудить то, что спало пять лет? Вчера подумал, показалось, девичьи прелести всколыхнули фантомные потребности, а тут все ожило, только вот ноги как не двигались, так и не двигаются... Замер, пытаясь понять точно ли все происходящее реально. Вдруг мой воспаленный мозг в бреду, сгорая от жара, проделывает подобные фокусы…

Первая волна воодушевления сменилась злостью.

Ее точно послал Брендан... Ярость закипает внутри... Знает, что мне всегда нравились блондинки, отыскал где-то готовую на все... Все никак не угомонится....

— Может, вы сверху на меня сядете, раз уж так открыто предлагаете себя...

Веки девушки начали подрагивать, указывая на скорое пробуждение, а потом и вовсе широко распахнулись. Элиссон вскочила на кровати, озираясь по сторонам, будто не понимала где находится, а увидев меня, так и вовсе запуталась в покрывале, свалилась на пол, оставляя меня без прикрытия.

Подушкой прикрыл неглиже и стал ждать объяснений.

Она возилась на полу, и я не выдержал:

— Что вы тут делаете?! Я точно помню, что вас не приглашал! — вечер не нес ничего необычного, помню лишь как пытался уснуть... Как спазмы и огонь накатывали, я то терял сознание, то возвращался на поверхность.

— Я... Я простите, кажется, я уснула...

— Это я заметил.

— Вот, держите, — она вернула покрывало, старательно отворачиваясь, смущаясь моего вида. Её светлая кожа окрасилась в ярко алый, руки трясутся и пытаются закутаться в свой халат как можно плотнее. Хорошая актриса…

— Я по-прежнему жду объяснений, ваших пока недостаточно.

— Я была у себя, — начала сбивчиво, — Потом услышала шум.

— Мы же с вами обсуждали, — так и знал, что ее близкое соседство ничем хорошим не закончится.

— Да, но это мои обязанности. Вам нужна была помощь, — чуть ли не крича на меня, даже брови подскочили вверх от ее эмоциональности.

— Если мне что-то от вас потребуется, я вам сообщу.

— Находясь без сознания это сделать трудно. Берт не дал мне уйти и позвать Филиппа.

— Собака вам не позволила?! — что за бред, теперь вижу, что просто играет.

Одно мне не давало покоя.

— Что вы сделали? — неужели появилось то, что способно повлиять, я и забыл, что значит желать...

— Ничего, просто... — не дала продолжить, пока я раздумывал, как более деликатно подобрать слова того, что я имел в виду, — Когда я пыталась вас поднять, проснулся мой дар, я не умею им управлять... Вы выглядели...

— Жалко?

— Нет, устрашающе, эти ваши чешуйки…

— Неужели дракона прежде не видели?

— Кого?

То ли она прикидывается, то ли правда не понимала кто перед ней, так мастерски играя обескураженность и изумление.

— Вы такая бесстрашная или безрассудная заглядывать ночью к мужчине-дракону?!

— Вы дракон?! — засмеялась, но как-то истерически, весьма задевая.

Да, я не могу оборачиваться, но это не значит, что ей можно насмехаться.

— Знаете, Элиссон, думаю, нам стоит на этом попрощаться... Я не желаю