Слишком поздно - Сарина Боуэн

Я резко вздыхаю.

— У меня… у меня нет детей, которым нужно мое внимание. Нет.

Если Шарпу и кажется, что мой ответ звучит странно, он ничего не говорит. Его отец поднимает эту чертову бутылку виски, чтобы наполнить мой бокал.

— Кому добавки?

Я прикрываю края бокала рукой.

— Я еще не допила, — говорю я, показывая бокал, в котором еще осталась большая часть виски.

— Выпей, детка! — говорит старый чудак. — Или я подумаю, что тебе не нравится виски «Шарп»!

Детка.

Я усмехаюсь, хотя это меня почти убивает. Я протягиваю свой бокал, и он наполняет его.

Еще несколько моих вкусовых рецепторов увядают и умирают, пока я заставляю себя это пить. А когда ставлю бокал на барную стойку, кто-то хватает его.

Этот кто-то — Рид.

— Что ты делаешь? — шиплю я. Затем снова беру бокал.

— Ты получишь алкогольное отравление из-за этого, — бормочет он. — Они того не стоят.

Я щурюсь, глядя на него. Рид выглядит немного размытым, но все равно красивым.

— Знаешь что? Я сталкивалась с демонами и похуже.

Он вздрагивает.

— Не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Я живу в полумиле отсюда. Мне даже не нужно ехать домой. Что может пойти не так?

12. Горячий, раздражающий монстр

РИД

Ночь тянется бесконечно. Только мой отец и Мелоди смогли уйти. Они извинились и пожелали всем спокойной ночи час назад.

Я бы тоже ушел, но Шарпы продолжают подливать виски мне и Аве. Я чувствую себя обязанным стоять здесь и присматривать за ней. Шарпы похожи друг на друга так же, как их галстуки. И я бы с радостью вышвырнул их с курорта, как и вел с ними дела.

Старший Шарп допивает остатки из бутылки и наливает Аве. Ее глаза превращаются в щелочки. Она явно пьяна. Несмотря на ее сдержанную манеру поведения, я вижу признаки опьянения. Отяжелевшие веки. И то, как ее голова кажется слишком тяжелой для шеи.

Когда мистер Шарп отворачивается, я беру ее бокал с виски и делаю глоток.

— Это ерунда какая-то, — шепчу я.

— Я справлюсь, — шипит она.

— Разве я говорил, что ты не справишься?

— Я не помню, чтобы просила тебя о помощи. Пожалуйста, перестань притворяться, что ты со мной любезничаешь.

Я хмурюсь.

— А что, если я не притворяюсь?

Она закатывает глаза.

К счастью, дедушка Шарп наконец заявляет, что ему пора спать.

— Даже если хочется выть на луну, все равно придется вставать с петухами, — говорит он.

Все вокруг пожимают друг другу руки. К счастью, Ава раздала ключи от номеров Шарпов до того, как напилась, так что ей достаточно лишь неуверенно помахать рукой со своего барного стула.

— Завтрак подают до одиннадцати, — невнятно произносит она.

И вот Шарпы наконец-то благополучно уходят.

— Боже, — говорит злобный бармен по имени Хэлли, собирая все бокалы. — Они ужасны.

По крайней мере, мы с ней в чем-то согласны.

— Они просто отвратительны, — ворчу я. — Я встречал сотни замечательных людей из Техаса. А потом появились эти парни.

— Тссс! — шепчет Ава. — У них много денег. И они не будут здесь жить. Так что неважно, нравится мне их виски или нет. — Она икает. — Или их сексизм. Но я справилась. Было весело! Я пережила Шарпов. Всех до единого. Передаю трофей! — Она победно вскидывает руки.

К сожалению, это дестабилизирует ее состояние. И даже когда она хватается за край барной стойки, чтобы не упасть, то все равно неловко соскальзывает со стула и падает на пол.

— Черт, Ава, — говорит Хэлли, ныряя под барную стойку, чтобы помочь.

— Я в порядке! — заявляет Ава, присев на корточки у самого пола.

Я делаю шаг в ее сторону, но Хэлли оказывается быстрее и помогает Аве подняться на ноги.

— Посиди спокойно минут пятнадцать, ладно? Я отвезу тебя на холм, как только смогу закрыться.

— Не нужно, — сонно говорит она. — Моя пижама уже заждалась меня. Спокойной ночи! — Затем поворачивается и осторожно уходит от нас.

— О боже. — Мне не по себе, когда я вижу, как Ава медленно пересекает вестибюль, раскинув руки для равновесия. Как канатоходец без страховки.

— Ава! — зовет ее бармен. — Где твое пальто? И ты не можешь идти домой на таких каблуках!

Но та просто поднимает руку и машет.

— Твою мать. — Хэлли бросает полотенце. — Она не могла подождать десять минут?

— Я разберусь, — говорю я. — И прослежу, чтобы Ава не упала в снег.

Хэлли рычит, но я не задерживаюсь, чтобы узнать, что она думает. А спешу за Авой, которая почти добралась до двустворчатых дверей.

Я догоняю ее, когда она безуспешно пытается нажать на кнопку на стене, чтобы открыть дверь.

— Где твое пальто? — спрашиваю я, когда она наконец нажимает на кнопку.

— Не знаю, — ворчит Ава. — Завтра найду. — Двери разъезжаются, и нас обдает потоком холодного воздуха. Но она выходит на улицу.

Черт.

— Эй, Ава, — говорю я, выходя за ней на мороз и снимая пиджак. — Возьми хотя бы мой пиджак. В этом платье ты насмерть замерзнешь.

— Нет, — говорит она. — Мне не нужна твоя помощь. — Не успев договорить, она спотыкается, и мне приходится подхватить ее под локоть, чтобы она не упала.

Как только Ава приходит в себя, то снова отдергивает руку.

— Я в порядке, Рид. Поезжай домой. А еще лучше возвращайся в Калифорнию, тогда мне не придется видеть твое лицо.

Я открываю рот, чтобы пообещать это, если только она наденет этот чертов пиджак. Но Ава еще не закончила.

— Просто возвращайся в самолет в своей сексуальной одежде, со своим накачанным телом, и не мог бы ты, пожалуйста, стать чуть менее красивым, прежде чем вернешься? Я бы даже сказала по-настоящему уродливым. И с фигурой как у папы.

Я с трудом сдерживаю смех.

— Будет сделано, Ава. Я знаю, что ты не очень-то хочешь меня видеть. Но, наверное, хорошо, что мы наконец снова встретились.

— Что? Нет, это не так. — Она морщится, как будто съела что-то горькое. Затем снова спотыкается, и я опять хватаю ее за локоть. Ава сбрасывает мою руку. — Как ты можешь так говорить? Я тебя ненавижу.

Меня пронзает боль.

— Я знаю, — осторожно говорю я. — И мне жаль. Наверное, нам стоит поговорить об этом, когда мы не будем пьяны. Но я рад, что у тебя все хорошо. Приятно видеть твою улыбку. — Даже если это пьяная улыбка. Теперь она двигается медленно и потирает руки, чтобы согреться. Поэтому я пытаюсь накинуть пиджак ей на плечи.