Слишком поздно - Сарина Боуэн

что я так напилась, и что он пытался проводить меня до дома. Я помню, как сломала каблук. И как рухнула перед его камином, сказав ему, чтобы он не был со мной мил.

Я издаю еще один громкий стон и заставляю себя сделать еще один глубокий вдох.

Затем, когда я уже думала, что хуже быть не может, я слышу, как открывается входная дверь.

Упс! Я выгляжу как кошмарное привидение и пахну как винокурня.

— Эй? Ава? — доносится голос из гостиной. Женский голос. Я его не узнаю.

— Эм… — говорю я, сжимая одеяло в руках. — Да?

— Это Шейла, помощница Рида. Я принесла тебе кое-какую одежду. А еще твое пальто и ботинки.

Я прокручиваю это в голове, и это не имеет никакого смысла.

— Как ты это сделала?

— Одежда моя, а сумочку и пальто Рид взял с твоего стола. — Через мгновение она появляется в дверях спальни. — Извини, что вхожу без приглашения, но Рид сказал, что ты будешь в бешенстве, если проспишь совещание в девять утра.

Я резко сажусь в кровати.

— О Боже. Который час?

— Восемь. — Шейла входит в комнату и ставит спортивную сумку на смятую кровать. — Если ты оденешься и пойдешь домой переодеваться, то успеешь. Да, и еще я принесла тебе это. — Она поднимает другую руку, в которой белый бумажный пакет из столовой. — Это круассан с небольшим количеством масла. Я бы принесла кофе, но Рид сказал не делать этого.

— О.

О черт. Я прикрываю рот рукой. Потому что круассан с небольшим количеством масла — это именно то, что он приносил мне, когда меня тошнило по утрам. Углеводы помогали. Но кофе вызывал у меня отвращение в те моменты. Рид помнит.

Мои глаза внезапно наполняются слезами.

— О боже, ты в порядке? — Шейла выглядит встревоженной.

— Да, — всхлипываю я. — Но прошлой ночью я напилась, и меня стошнило прямо перед моим бывшим.

Шейла морщится, на ее лице читается сочувствие.

— Ой-ой. Могу я предположить, что твой бывший — это Рид?

— Да, — выдыхаю я, яростно растирая глаза. — И я думаю, что все еще хуже. Кажется, меня еще и словесно стошнило!

— Ух ты. Это путешествие оказалось даже интереснее, чем я могла себе представить. — С застенчивой улыбкой она садится в изножье кровати и протягивает мне пакет с выпечкой.

В животе урчит, я достаю круассан и откусываю кусочек, чтобы почувствовать себя лучше. Он еще теплый.

— Боже, спасибо, — стону я. — Мне это было нужно.

— Это все Рид. — Шейла пожимает плечами. — Ты была его школьной любовью?

— Нет. — Я откусываю еще кусочек. — Все еще страннее. Я выросла на Восточном побережье и переехала сюда только после того, как он бросил меня в колледже. Когда Рид вошел в офис и увидел меня за столом, он был в полном замешательстве.

Шейла хихикает.

— Я бы заплатила наличными, чтобы увидеть, как Рид нервничает. Хоть на пять минут. Девушки на работе называют его Ледяным королем.

Что ж, это очаровательно.

— В смысле, парень без чувств?

— Ага, — она протягивает букву «а». — Я всегда гадала, кто разбил ему сердце.

— Только не я, — ворчу я с набитым ртом. — Должно быть, это была какая-то другая девушка.

— Интересно. — Затем Шейла трясет головой и вскакивает с кровати. — Как бы ни было весело сплетничать о моем горячем, но эмоционально ограниченном боссе, мне нужно спуститься и подготовить конференц-зал к этой встрече.

— О черт! Я была…

Шейла поднимает руку.

— Я поняла. Просто надень мой спортивный костюм и беги домой, чтобы привести себя в порядок. Увидимся там! — Затем она исчезает, чтобы сделать мою работу за меня.

Эта девушка действительно заслуживает повышения.

Сорок минут спустя я, только что приняв душ, спешу обратно в отель. Мои волосы собраны в пучок. На мне платье и достаточно макияжа, чтобы скрыть бледность, вызванную похмельем.

Я даже не опаздываю, поэтому заставляю себя затормозить у входа в «Эвергрин Рум» и медленно выдохнуть. Утро будет непростым. Сегодня мне придется посмотреть Риду в глаза и извиниться за то, что я была его сумасшедшей пьяной бывшей, блевала в его гостиничном номере и в целом вела себя как неумелая королева драмы.

Три дня назад я искренне считала себя женщиной, которая сама справляется со своими проблемами. Потом появился он, и все пошло наперекосяк.

— Все в порядке? — спрашивает техасский протяжный говор. — Мы ведь не слишком много заставили вас выпить самогона прошлой ночью, верно?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, обнаруживая позади себя младшего Шарпа.

— О, я в порядке! — вру я. — Просто хотела узнать, нужно ли мне ответить на какие-то звонки перед встречей. Но думаю, они подождут. — Я открываю дверь в зал и придерживаю ее для него.

Он качает головой.

— Я бы никогда не позволил женщине придержать для меня дверь, мэм. Дамы вперед. — Он берется за руку двери и кивает, давая понять, что я должна войти первой.

Я делаю это, потому что не в настроении спорить. Я не фанатка их странного рыцарства.

— Доброе утро! — приветствую я всех в зале.

— Вот она! — говорит дедушка Шарп. — Надеюсь, у вас не болит голова. Наш стиль празднования может показаться немного чрезмерным.

Боже, им нравится думать, что я страдаю.

— О, я в порядке! Ничто не сравнится с круассаном с маслом. Плюс три таблетки ибупрофена и много воды.

Рид поднимает на меня глаза, выражение его лица неожиданно смягчается.

Ой. Раньше мне очень нравились эти взгляды. Но теперь я отворачиваюсь и выбираю место за столом, где буду на безопасном расстоянии от него.

Сегодня вокруг стола стало больше стульев. С нами сидят два бухгалтера и юрист — хотя юридическая проверка состоится только завтра, — и, конечно же, Шарпы также пригласили свою финансовую команду.

— Давайте начнем, хорошо? — спрашивает мужчина в ковбойской шляпе. — Мы хотели бы начать с баланса, а затем перейти к денежному потоку.

— Нам подходит, — говорит Марк Мэдиган.

Наш бухгалтер открывает папку с балансовым отчетом, и мы приступаем. Это очень сухое обсуждение доходов и расходов.

Шарпы не задают много вопросов, пока мы не доходим до раздела о капитальных расходах. А потом они долго расспрашивают о работе горнолыжного курорта. Они хотят услышать все подробности о том, сколько стоит строительство и эксплуатация горнолыжных подъемников, а также об ограничениях, связанных с их строительством.

Это не быстрый разговор, и у меня до сих пор болит голова. Я выпиваю стакан воды и хочу еще. Но кувшины на столе почти пусты, и если я встану, чтобы наполнить их,