Прощенный: КОН - Слоан Кеннеди

Так почему же я не мог сделать этого сейчас? Какого хрена я вообще связался с этим человеком?

- Потому что это не подлежит обсуждению, - продолжил я, пытаясь заставить мозг заткнуться.

- Действительно? - Спросил Кон, и теперь его голос звучал очень надтреснуто.

Мне хотелось пнуть себя за то, что не сыграл по-другому. Если бы я был уступчив, возможно, смог бы выйти из ситуации. Но я чувствовал, что с каждым разом, открывая рот, погружаюсь все глубже и глубже. И хоть убей, я не мог остановиться.

- У этой штуки есть конечный срок, - пробормотал я, хотя и не был уверен, что он слышит, поскольку мой голос звучал так, словно его зажали в тиски.

- У этой штуки? - Повторил Кон, начиная натягивать спортивные штаны мне на ноги.

Его движения были мягкими и спокойными, как будто он одевал малыша, но челюсти были сжаты от ярости.

На этот раз я был достаточно умен, чтобы не попасться на удочку, и держал рот на замке. Когда мягкая ткань спортивных штанов поползла вверх по ногам, все, на чем я мог сосредоточиться, это на коже Кона, пока его пальцы удерживали ткань на месте. У меня хватило здравого смысла опустить руки и схватиться за пояс спортивных штанов как раз в тот момент, когда он добрался до бедер.

- Я сам, - сказал я дрожащим голосом.

Я ожидал, что Кон отвернется, когда встану, чтобы натянуть штаны на бедра, но мужчина этого не сделал. На самом деле, когда я встал, мы снова оказались лицом к лицу, и нас разделяли всего несколько сантиметров. Я ненавидел дрожь возбуждения, охватившую меня. Несмотря на то, что Барри и другие мужчины делали со мной, я понимал, что такое здоровое влечение. Мой первый опыт познании влечения, стоял прямо передо мной. Мне было лет тринадцать-четырнадцать, и я наблюдал за одним из боев Кона, когда тело неожиданно начало реагировать на его фигуру и манеру двигаться. В то время я был не один. Рикки сидел на диване в нескольких футах от меня. Я убежал в ванную, попытаться разобраться, что происходит. К тому времени, как выбрался из тесного помещения, я испытал свой первый оргазм и мне пришлось столкнуться с двумя неприглядными истинами.

Во-первых, меня привлекали парни, а не девушки.

И, во-вторых, меня влекло именно к мужчине, изменившему направление всей жизни всего лишь своими кулаками.

Я возился со шнурком спортивных штанов, но после двух неудачных попыток крупные пальцы отодвинули мои в сторону и взяли эту задачу на себя.

- Ты сказал, что у этой нашей вещи есть конечный срок, - холодно произнес Кон.

Я не ответил. Я боялся. Вот так просто. Я нутром чуял, что задел зверя за живое, и если не буду осторожен, то поплачусь за это. Стоящий передо мной Кон сильно отличался от того, которого я знал по всем интервью на телевидении. В нем не было ни обаятельного смеха, ни добродушной улыбки. И это был не тот парень, что стоял у моей больничной койки с виноватым выражением лица. Я не знал мужчину, стоявшего передо мной, и это означало, что я не знал, как с ним обращаться.

Между нами повисло тяжелое молчание, и я не осмеливался пошевелиться даже после того, как Кон закончил завязывать брюки.

- Итак, позволь убедиться, что я все правильно понял, - начал Кон.

От прохлады его тона по спине прошла волна дрожи. Сильной дрожи. Дрожь у меня обычно возникала только тогда, когда Рикки смотрел на меня, пересчитывая последние деньги от ежемесячного чека Кона.

- Я могу трахнуть тебя в любое время, когда захочу, даже когда ты без сознания, если буду предохраняться, верно? Но мне лучше поскорее насытиться, потому что наша сделка не вечна, верно?

От его грубости меня затошнило.

- Верно, - с трудом выдавил я.

- Так что технически, я могу наклонить тебя над этой кроватью прямо сейчас... - Пробормотал Кон.

Я закрыл глаза и попытался подавить стон, пронзивший все тело. Я скорее почувствовал, чем увидел, как Кон опустил голову так, что его губы оказались у моего уха.

- Еще какие-то условия? - спросил он. В его голосе не было никаких эмоций.

Тело охватила сильная дрожь. Мне захотелось оттолкнуть его. А еще я хотел обнять его и умолять снова стать тем парнем. Тем, кто так нежно держал меня на полу в больнице. Тем, кто обещал, что никогда и никому больше не позволит причинить мне боль.

Я напрягся, напомнив себе, что таких парней не существует. Черт возьми, таких людей вообще не существует. Те, кто ничего у тебя не брал, вместо этого отворачивались и делали вид, что тебя не существует. Мне нужно было это помнить.

- Ты не можешь целовать меня, - сказал я.

Теплое дыхание Кона обдало меня, когда его губы коснулись мочки уха. Как бы не болело тело, предательский член ответил на нежную ласку.

- Никаких поцелуев, - пробормотал Кон. - Нигде? - спросил он, прежде чем отстраниться настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. - Или только в губы? - добавил он, когда его темные глаза остановились именно на этой части моего тела.

Я ненавидел себя за то, что губы инстинктивно приоткрылись, совсем чуть-чуть. Мое дыхание стало прерывистым, пока голова не закружилась.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Везде. Скажи ему где угодно.

Я открыл рот, чтобы сказать ему именно это, но, к собственному ужасу, из меня вырвалось только:

- Пожалуйста.

О, Боже.

Недоверие пронзило меня, пока я изучал глазами Кона. Сердце бешено колотилось в груди, пока я ждал, что он наклонится и возьмет то, что предлагаю, но когда мой взгляд встретился с его, я ничего не увидел в его некогда сияющих глазах.

Ни победы.

Ни любопытства.

Ни доброты.

Ничего.

Просто... ничего.

На самом деле, все, что сделал мужчина, это отступил от меня на несколько шагов. Твердость его челюсти была единственным свидетельством каких-либо эмоций, когда он повернулся ко мне спиной и сказал:

- Я подожду снаружи, если ты хочешь привести себя в порядок в ванной, прежде чем увидеться с детьми.

И в тот же миг он исчез. Дверь спальни с тихим щелчком закрылась. У меня возникло искушение поспешить за ним, чтобы убедиться, что он не запер меня в комнате, но удалось подавить это желание. Вместо этого я пошел