Возвращение в Покипси - Анастасия Дебра

Гулять по зимнему лесу с дочерью было простым удовольствием. Ему нравилось слушать, что она говорила в тишине, только он и она.

— Подожди, малышка, давай посидим минутку. — Он ещё раз взглянул на небо. Если он правильно рассчитал, пришло время. Она забралась к нему на колени, и он обнял её за талию, любя эту надутую, одетую для холодной погоды версию своей маленькой девочки.

— Я не малышка. Я уже большая девочка, папочка. — Она положила голову с капюшоном ему под подбородок.

Блейк хотел протестовать. Он хотел показать ей, что всё ещё может подбросить её высоко и услышать её смех. Но он уважал её независимость.

— Конечно. Ты огромна. Гигантская. Ты, малышка — великан.

Смех Эмме наконец-то напугал тощую белку, заставив её помчаться по стволу ближайшего дуба.

— Папа, почему Келлан так плачет? — Она откинула голову назад, чтобы её восхитительные зелёные глаза могли видеть его лицо, пока он ей отвечал.

Невероятная. Она была просто захватывающей. Блейк подарил ей улыбку, которую он чувствовал на своём лице с тех пор, как впервые обнял её. Он ожидал, что будет нервничать. Он предвидел все страхи, которые возникнут у него как у новоиспеченного отца. Но когда медсестра положила ему на руки свежезавёрнутую Эмму, мир слился с его сердцем. Её крошечное детское личико успокоило его. Он не мог оторвать от неё глаз.

— Привет, малышка. Добро пожаловать в мир. Я ждал тебя. — Ливия нежно дразнила его, потому что Эмма так быстро обернулась вокруг его души.

— Келлан плачет, потому что он маленький. Ты плакала столько же, а может быть, и немного больше. — Он поцеловал мягкую кожу её лба. Она пахла ангельскими крыльями и Ливией.

Эмма прикусила губу и, казалось, на мгновение задумалась.

— Я люблю тебя, папочка.

Она всегда это говорила. Она останавливалась посреди игры, чтобы встать и обнять его за шею.

— Я тоже тебя люблю. — И он любил. Его любовь к маленькой девочке была настолько велика, что почти сокрушила его. Это должно было заставить его беспокоиться о её будущем, особенно сейчас, но она делала всё намного проще. Её тихий голос принёс ему покой.

— Готова? — он спросил. Он жестом предложил ей посмотреть на небо.

Она достаточно долго гуляла с отцом, чтобы понять, что пришло время открыть свой разум. Времяпрепровождение на природе обычно таило в себе тайный сюрприз. На самом деле это могло быть что угодно — радуга, касающаяся снега, или тень в форме сердца, отбрасываемая парой деревьев. Что угодно. Сегодня подарок оказался на улице, как только пошёл снег.

— Ох, папочка! Смотри, небо как солонка! — Она высунула язык новорожденным снежинкам.

Блейк последовал её примеру. Когда рядом была Эмма, снег казался слаще.

Она вскочила с его колен и закружилась в тумане кристального дождя. Он попытался сфотографировать этот момент своими органами чувств: зимние ботинки Эммы скрипели на снегу у её ног, капюшон свалился с её головы, из-за смеха ей было трудно удержать язык.

Когда она была сыта пережитым, Блейк посадил её на плечи, чтобы они могли быстрее добраться домой. За половину времени, которое им потребовалось, чтобы добраться до своего места в лесу, они вернулись и отперли дверь в дом Джона.

— Наш дом, — мысленно поправился он. Он всё ещё пытался приспособиться. Отец Ливии продал им дом по неприлично низкой цене, утверждая, что ему и его новой невесте Кэти не нужно все это пространство для себя.

— Я ненавижу работу во дворе, сынок. Ты делаешь мне одолжение, а не наоборот. — Он и Кэти теперь поселились в квартире примерно в десяти минутах езды.

Когда они вошли, Ливия подняла взгляд со своего кресла-качалки. Келлан блаженно спал, очевидно, уснув во время кормления грудью.

— Наш мальчик снова ест? — Блейк улыбнулся, увидев их.

Ливия кивнула и подняла брови.

— Шшш…

Блейк посмотрел в зеркало в коридоре, чтобы увидеть, на что указывала Ливия. И действительно, его длинные, уверенные шаги убаюкали Эмму. Она скрестила руки на его волосах и закрыла глаза.

Ливия подвела Келлана к манежу и медленно уложила его на спину. После того, как его конечности дернулись от жалоб на потерю её тепла, он погрузился в глубокий сон, всё ещё двигая ртом, время от времени чмокая, успокаивая себя воспоминанием о кормлении.

Ливия подняла палец и исчезла. Блейк ждал, зная, что будет дальше. Она появилась снова и быстро сделала несколько снимков на камеру. Он улыбнулся ей, а затем притворился спящим, стоя. Наконец, Ливия потянулась, чтобы снять Эмму с её насеста. Блейк вытянул шею. Поддерживать её таким образом становилось всё труднее, поскольку ей было уже почти пять лет.

Ливия аккуратно сняла с Эммы зимнюю одежду и уложила на диване плед, связанный Маусом.

Блейк смотрел, как жена снимает пальто и ботинки. Ливия встала на колени и согрела холодные щеки Эммы руками. Он подошёл на цыпочках и протянул руку, чтобы помочь Ливии подняться. Она взглянула на обоих своих детей, затем прижалась к нему.

Он наклонил её лицо к своему, провожая её обратно в гостиную, позволяя ей увидеть свою гордость. Временами его чуть не душило, всего было так много. Его дом, его женщина, его дети — всё это было его всем.

Она покачала головой и приглушенно прошептала ему в рубашку.

— Я не могу тебя поцеловать. Я не чистила зубы.

Он поцеловал её в макушку. Она часто забывала позаботиться о себе даже о самых элементарных вещах. Для Ливии быть матерью было призванием. Она сказала, что это был инстинкт, но он знал лучше. Она вращалась вокруг своих детей. Будь то складывание детского белья и складывание его в ящики или собирание её завязанных волос в хвост вместо того, чтобы укладывать их, чтобы она могла поскорее взять на руки Келлана, он знал, что она постоянно была занята материнством.

Она снова заговорила ему в рубашку.

— Я ничего не заказала на ужин.

Он прошептал ей на ухо:

— Я разберусь с этим.

— Нет, я сама. Сначала мне нужно найти телефон. — Ливия отошла от него и наклонилась, чтобы собрать игрушки.

Блейк положил руку ей на спину.

— Эй, красотка, можешь отойти со мной на минутку?

Она вздохнула и посмотрела на разбросанные вещи. Он мог сказать, что ей больше хотелось убрать гостиную, но она всё равно последовала за ним наверх. Он оставил её в спальне и пошёл в ванную, чтобы включить душ.

— Для тебя всё готово, — объявил он, вернувшись. Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого просто благодарно кивнула и