Развод. Без сожалений - София Брайт

о своем положении, возможно, тогда у вашего супруга появится повод быть мягче. И в разводе можно успешно воспитывать детей совместно, — смотрит она пристально.

— Не наш случай. У мужа любовница на четвертом месяце беременности, но он не считает это достаточно веской причиной для развода. А я не готова делить мужа с другой.

— Сочувствую, — достаточно спокойно отвечает доктор. — Что ж, тогда терпения и сил вам на это непростое время. Ну и… постарайтесь беречь себя.

— Спасибо, — отвечаю, забирая результаты УЗИ. — До свидания.

— Всего доброго!

Выхожу в коридор, обдумывая свою ситуацию, и сталкиваюсь лоб в лоб с мужем и его любовницей, сидящими прямо напротив кабинета моего доктора.

— Кира? — удивленно распахиваются глаза Егора, а мне кажется, что земля разверзается у меня под ногами и я проваливаюсь в ад.

Кровь отливает от лица, конечности немеют, и я с трудом держусь, чтобы не рухнуть в обморок.

Ну не бывает таких совпадений! Не бывает!

Кричу внутри себя от паники и не знаю, куда деться.

— Что ты тут делаешь? — поднимается с места и подходит ближе Исаев, вглядываясь в мои глаза.

— Так… плановое обследование, — импровизирую на ходу, потому что даже в самом страшном кошмаре я не видела, что могу столкнуться с бывшим и его любовницей у кабинета акушера-гинеколога.

— Прямо сейчас? У тебя вроде карты заблокированы? — смотрит так пронзительно. — Как же ты оплатила прием самого дорогого специалиста города?

— А ты бы предпочел, чтобы я что? — на место шока приходит злость. — Приползла к тебе, умоляя не дать мне умереть голодной смертью?

— Так, Кира, — Исаев берет меня за локоть, который я тут же вырываю из его рук. — Давай спокойно поговорим.

— Егор! — зовет его Марина. — Нам пора.

— Иди без меня! — отвечает жестко муж, не оборачиваясь к ней, прожигая меня взглядом. — Я сейчас занят.

— Но Егор! — возмущается блондинка, явно рассчитывая совершенно на другую реакцию любовника.

— Я сказал. Иди. Без. Меня, — говорит он, слегка повернув голову, но все еще не смотря на девушку.

Вижу, как позади него она переминается с ноги на ногу и заходит в итоге в кабинет. А я понимаю, что врача мне придется искать другого, не настолько раскрученного в наших кругах. Не хочется сталкиваться из раза в раз со старой-новой любовью моего мужа.

Слышу, как захлопывается дверь, и начинаю нервничать с новой силой.

— Егор, тебя в кабинете ждет беременная женщина. Разве тебе не интересно посмотреть на вашего ребенка? — мне нужно скрыться отсюда как можно скорее. От Егора можно ожидать чего угодно. А уже сам факт того, что он не пошел за любовницей, для меня не говорит ни о чем хорошем.

— Мне сейчас интересно лишь то, почему ты меня обманываешь, — встает вплотную.

— Не понимаю, о чем ты, — стараюсь не показать своего волнения, хотя внутри все стынет от страха.

— Знаешь, я ведь думал о твоем “ротавирусе”, — пальцами показывает кавычки. — А теперь вот этот плановый прием… — говорит задумчиво. — Ты думаешь, я дурак?

— Все еще не понимаю, о чем ты! — поднимаю выше подбородок, демонстрируя свою невозмутимость.

В ответ на мое действие муж кивает своему охраннику и тот мгновенно вырывает из моих рук сумку.

— Что ты себе позволяешь? Анатолий, отдайте сумку! — тянусь за ручкой, но верный пес моего мужа лишь выше поднимает мою сумочку, передавая ее Исаеву. — Егор! Верни! Ты не имеешь права! — хочу вырвать у него свою вещь, но Толик преграждает мне доступ и не дает возможности даже дотянуться до мужа.

— Что тут у нас? — слышу его голос, и в животе холодеет от страха. — Результаты УЗИ! — говорит как-то восторженно, а меня начинает потряхивать. — Как интересно…

Я дергаюсь вперед, все еще надеясь обогнуть охранника, но Анатолий — это недвижимая скала. Он отрезает доступ к своему хозяину с любой стороны, с какой бы я ни пыталась обогнуть его.

— Егор! — грудную клетку сдавливает, и на лбу выступает холодная испарина. — Тебя это не касается.

— Плодное яйцо… — говорит он, и у меня перед глазами темнеет. — Надо же, — усмехается он. — Толик, расслабься, — произносит снисходительно.

Скала сдвигается с места, и в меня врезается темный взгляд мужа.

— Я знал, что твоя болезнь носит куда более глубокий характер, — на губах мужчины появляется ухмылка. — И похоже, ты хотела сохранить эту радостную весть в тайне от меня?

— Боже, Егор, — горло сдавливает, и я вот-вот расплачусь. — У тебя любимая женщина беременна! Иди к ней! — срываюсь на крик.

— Поговорим дома.

— Я не вернусь домой. До тех пор, пока ты там, ноги моей там не будет.

— Толя, отвези мою супругу домой, — игнорирует мои слова муж.

— Даже не смей! — шагаю назад, но охранник мужа подхватывает меня за локоть и тащит к выходу. — Егор! Не смей! Скажи, чтобы он отпустил меня!

— Не беспокойся, милая, я заберу Лизу, и мы вернемся домой к ужину, — довольно улыбается Исаев, помахав мне сумкой.

А я с ужасом понимаю, что мой телефон остался там, во внутреннем кармане.

Глава 23

— Телефон мне хотя бы верни! — кричу через плечо, но Исаев, натянув улыбку, захлопывает дверь в кабинет.

Сопротивляться его амбалу Толику бесполезно. Он тащит меня до самой машины, запихивая внутрь так, будто я не человек вовсе, а чемодан без ручки.

Чертов чемодан без ручки!

Это самое верное мое описание. Егору я не нужна, но и выбросить меня он отказывается.

Оказавшись в нашем с мужем доме, запертая снаружи, я впадаю в состояние, подобное истерике. Понимаю, что никто мне не поможет до тех пор, пока Исаев не вернется домой, и я не получу обратно свой смартфон, и, поддавшись порыву, иду в его кабинет.

Внутри меня все бурлит и клокочет от злости. И это единственное помещение в доме, в котором я могу разнести все к чертовой матери без зазрения совести.

Скрестив руки на груди, несколько мгновений смотрю на его прекрасный стол из красного дерева, сделанный на заказ и за космическую сумму, и смахиваю все, что находится на столешнице.

В крови струится адреналин, а под ребрами все будто объято пламенем.

Немую тишину нарушает грохот, но вместо того чтобы остановить меня, этот звук лишь подстегивает к дальнейшим действиям. Я начинаю сбрасывать все с полок, срываю рамки с нашими фотографиями со стен и бью их об пол.

К чему эта показуха теперь? Была семья, и больше ее просто нет.

Он сам ее разрушил.

А могу я хоть что-то разрушить в ответ, м?

Или мой удел — молча глотать, что дали?