Развод. Без сожалений - София Брайт

Я вешаю полотенце на крючок, передумав доставать ужин из духовки. И повернувшись лицом к входу, опираясь поясницей на кухонный островок, жду появления Егора.

Нельзя поворачиваться спиной к хищникам и врагам. А супруг теперь для меня враг номер один.

— Мама мне помогала, — довольно продолжает рассказывать дочь.

Еще пару недель назад я бы стояла рядом и с улыбкой на глазах наблюдала за общением отца и дочери, радуясь, что Егор наконец-то стал возвращаться домой раньше, чтобы уделить время семье.

Теперь же это все слишком поздно.

И что самое плохое, я не верю в его искренность. Это все спектакль, для дочери и меня, чтобы усыпить мою бдительность, замять инцидент, продолжая жить как прежде, и не пачкать свою фамилию разводом.

Подонок.

Внутри меня все клокочет. В груди печет от злости, и зудит в венах.

Мне невыносимо слышать его голос и осознавать собственную беспомощность.

Это низко — угрозами держать при себе женщину. Так поступают только слабаки.

Но это мои мысли. И я могу кричать у себя в голове о несправедливости, о его трусости и низости сколько угодно, но это не изменит моей ситуации.

— Какая ты у меня умница! — раздается его благодушный голос, и я хмурюсь.

Неужели он правда слушал все, о чем рассказывала дочь?

И если он такой довольный, значит, у меня большие проблемы и встреча с моим адвокатом закончилась именно так, как он и планировал.

— Пойдем, мама приготовила жюльен в корзиночках, — говорит ему Лиза, и вот они оба появляются на кухне.

— Любимая, — улыбается Исаев, а у меня холод бежит по венам от его взгляда.

Он осматривает меня с ног до головы, и его зрачки сужаются. Я помню этот взгляд, как у зависимого.

Было время, я сходила с ума от этого взора. В начале наших отношений мы оба выглядели как помешанные, готовые кинуться друг на друга всегда и везде.

Неужели сейчас, когда брак разрушен и у него есть другая женщина, в нем вновь вспыхнула страсть ко мне?

Нет, такого не может быть. Не должно. Иначе он просто не в себе!

— Вкусно пахнет, — Егор шумно втягивает носом запах ужина, при этом не сводит с меня глаз, будто имея в виду совсем иной голод.

— Почти готово, — не прерываю зрительного контакта, опасаясь, что Исаев, словно хищник, кинется на меня. — Доченька, отнеси, пожалуйста, маркеры и альбом в комнату и убери мусор, что ты оставила после шитья. Через пятнадцать минут будем садиться за стол.

— Хорошо! — радостно отвечает она и, забрав все свои рисовальные принадлежности, уходит, оставляя нас с отцом наедине.

Кажется, она теперь всем довольна и вряд ли захочет снова играть в прятки.

Стоит Лизе скрыться из поля зрения, как Исаев делает шаг ко мне, но я сразу выставляю перед собой руку.

— Не смей! — пульс учащается.

— Не сметь что? — в глазах дикий блеск.

— Трогать меня.

— Почему? — он вжимается грудью в мою ладонь, и тогда я подставляю вторую руку, чтобы удержать его от себя на расстоянии.

— Я этого не хочу.

— Мы все еще муж и жена.

— Это временно.

На языке вертится вопрос по поводу того, был он у моего адвоката или нет, но язык присыхает к нёбу от страха.

— Знаешь, — довольно облизывается он, — у меня впереди целых три месяца, чтобы ты передумала, — довольно говорит он.

— О чем ты? — в висках пульсирует, и в животе все сковывает холодом.

— Так как ты подала заявление в суд, то мои юристы позаботятся о том, чтобы суд дал нам три месяца на примирение, Кира.

— Что? — кровь отливает от лица.

Нет, нет, нет! Я не смогу жить с ним три месяца! Это моральное насилие.

— Хочешь ты того или нет, но три месяца, как минимум, ты будешь моей женой. И будешь выполнять свои обязанности.

— Нет, — мотаю я головой.

— Да, любимая. И как только дочь уснет, тебе придется вспомнить, как это — быть моей женой. В постели.

В глазах мутнеет, к горлу подкатывает тошнота, я бегу к раковине и опустошаю желудок. Вытираю рот, чувствую прикосновение мужа.

А дальше… Дальше я импровизирую, падая в обморок.

Глава 28

Ну, обморок все же не совсем импровизацией оказывается. Похоже, что страх перед изнасилованием оказался самым настоящим.

Открываю я глаза в машине. Моя голова лежит на коленях у Егора.

— Очнулась? — слышу его обеспокоенный голос. — Очнулась! — говорит облегченно. — Кира, как же ты меня напугала, — голос Исаева звенит в ушах, вызывая раздражение.

— Куда мы едем? — стараюсь приподнять голову, но она будто свинцом налита.

— Не двигайся. Мы едем в больницу, — гладит меня по голове.

Скидываю его руку с себя.

— Где Лиза? — понимаю, что дочки нет в машине.

— За Лизой присмотрит няня, — говорит спокойно, снова перебирая мои волосы.

— Какая няня? — отмахиваюсь от его рук, как от назойливой мухи, и осторожно поднимаюсь.

— Хорошая, по отзывам, — разговаривает со мной как с ребенком.

— Зачем няня, если можно вызвать мою маму? — новость о том, что этот подонок оставил мою дочь с незнакомым человеком, ввергает меня в еще больший шок, чем его требование об исполнении супружеского долга.

— Это сколько бы мы ждали твою маму с дачи? Няня как раз отработала у соседей и любезно согласилась присмотреть за Лизой.

— Няня Абросимовых? — вспоминаю милую женщину лет пятидесяти, что постоянно гуляет с сыном соседей, и успокаиваюсь.

— Да. Если врач позволит, то позже Лиза обязательно навестит тебя. Главное — понять, что с тобой все в порядке, — Исаев смотрит с такой нежностью, что ошибочно можно подумать, будто ему действительно не все равно на меня и мое здоровье.

Когда мы подъезжаем к больнице, я успеваю успокоиться и отыскать плюсы в сложившейся ситуации.

Во-первых, мне удалось вырваться из заточения. И если меня оставят на осмотр, то будет возможность позвонить адвокату и Ксюше и составить дальнейший план.

Еще в идеале нужно, чтобы Егор отвез Лизу к моим родителям. Тогда я буду абсолютно спокойна.

— Ты меня напугала, — говорит спустя какое-то время Егор, но я сначала ничего не отвечаю на его реплику.

— И ты меня… — не уточняю, чем конкретно, чтобы он снова не взвился и не превратился в ужасного подонка, который только и может, что угрожать женщине.

Пусть додумает сам…

В больнице, как я и думала, меня оставляют на обследование. Не знаю, сам ли врач пришел к