Двойная жизнь училки - Женя Черняк

— Даже если он что-то про нас знает, — Анна подняла на него взгляд, — он не станет ничего никому говорить. Он не такой.

— А какой тогда?

Тишина. Только дождь за окном, монотонный, как биение сердца.

— Ты — самое важное, — наконец прошептала она. — Но это не отменяет реальности.

— Ты начинаешь искать проблему там, где её нет. Это позиция не зрелого человека.

— Что значит не зрелого?

— Это значит, что вместо того, чтобы из неба коников лепить, занялся бы чем-нибудь полезным. Ты принял решение съехаться со мной. Я не возражала. Но так давай строить наше будущее, а не демагогией заниматься. Где твоя ответственность? Покажи на что ты готов ради нашего будущего.

Он молча кивнул.

— Ты права. Я дурак. Веду себя как идиот.

— Ладно уже. Проехали. Сегодня много дел, так что не будем портить друг другу настроение с самого утра.

— Ты снова поедешь в клуб после универа?

— Да, это мой выбор, — она отвернулась к окну. — Мой способ держаться на плаву.

— Держаться? — он рассмеялся, но смех вышел горьким. — Ты так это называешь? А я-то думал, что тебе просто нравится такая жизнь.

Ей не понравился его тон. Хотелось как-то уколоть, поставить на место Кирилла.

— Ну так обеспечь мне другую жизнь, чтобы мне нравилось что-то другое. Не можешь? Я так и знала. Значит нечего тыкать в меня моей работой. — Молчание. — Ну всё, мне пора, — она схватила сумку. — Если опоздаю в универ, это вызовет вопросы. И ты подтягивайся.

— Ну конечно, только после тебя.

Он опустился на край кровати.

— Так надо, малыш. Это… осторожность.

— Осторожность — это когда ты не рискуешь всем, что у тебя есть. А мы… — он махнул рукой. — Ладно. Иди. Я приду позже. Как обычно.

В университете пахло кофе и свеженапечатанными листовками. Студенты суетились у расписания, смеялись, оживлённо переговаривались. Анна шла по коридору, стараясь не замечать взгляды. Ей почему-то казалось, что каждый знает, каждый догадывается.

— Анна Львовна! — голос Петра Сергеевича заставил её вздрогнуть.

Она обернулась. Он стоял у окна в строгом сером костюме, с папкой в руках. Спокойный, собранный, и возможно, опасный.

— Доброе утро, Пётр Сергеевич, — она улыбнулась через силу, надеясь, что улыбка выглядит естественно.

— Вы торопитесь? — он сделал шаг ближе. — Хотел обсудить с вами статью для сборника.

— Ах да, конечно, — она кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. — А давайте в перерыве? Сейчас столько дел.

— Лучше сейчас, — он понизил голос. — Пока никто не мешает.

Она заколебалась.

— Хорошо, — наконец согласилась. — Пройдём в мой кабинет?

Он кивнул.

В кабинете она села за стол, стараясь выглядеть собранной. Пётр Сергеевич опустился напротив, положил папку на стол.

— Послушайте, Анна, — начал он тихо, — я знаю, что вы… не одиноки.

Её сердце пропустило удар.

Ух ты. Вот оно как. И? — она подняла бровь, стараясь сохранить спокойствие. — Это имеет какое-то отношение к статье?

— Нет, — он наклонился вперёд. — Но имеет отношение к вашему благополучию. Кирилл Зарецкий вполне себе хороший парень, но…

— Но? — она перебила его. — Вы хотите сказать, что он слишком молод? Что я совершаю ошибку?

— Я лишь хочу сказать, — он вздохнул, — что вы заслуживаете настоящего счастья. Настоящего, понимаете? Без каких-либо но, без оглядки на мнение окружающих.

— И вы предлагаете мне… что? — она усмехнулась. — Бросить всё ради чего, не пойму?

— Я предлагаю вам подумать. О том, чего хотите вы. Не университет, не коллеги, не общество. Вы.

— Я предлагаю вам подумать о том, чего конкретно хотите вы. Не университет, не коллеги, не общество, а именно вы. Знаете, интрижка с молодым студентом может вызвать кучу ненужных вопросов и домыслов. Вам это надо? Это всё такая мелочная ситуация. Просто хотел вас уберечь от самой себя.

Она замолчала.

— Спасибо за совет, — наконец произнесла. — Но я справлюсь сама.

Он кивнул, встал.

— Надеюсь, вы правы.

Дверь закрылась. Анна опустилась в кресло, закрыв глаза.

«Но почему все вокруг вдруг решили, что знают, как мне жить?»

18 глава

Кирилл принял решение в тот самый день, когда услышал слова Анны об ответственности и о том, что он «должен» обеспечить ей другую жизнь. Но сможет ли он? Без доступа к счетам отца, без чьей-либо помощи? Но в то же время он осознавал, что она чертовски права. Если уж взялся ухаживать за такой, как она, будь готов тянуть все тяготы.

Кирилл втянул голову в плечи. Холодный ветер пробирал даже сквозь плотную куртку. Часы на телефоне показывали почти восемнадцать часов, и уже через две минуты начнётся его первая смена.

Он толкнул тяжёлую дверь кафе, и в лицо ударил густой запах жареного масла и кофе. В ушах знакомый гул: звон посуды, окрики поваров, треск фритюра. Отныне он находился по другую сторону злачного места. Отныне он посудомойщик.

— Давай, заходи быстрее, — буркнула тощая женщина, старшая по смене, не отрываясь от подсчёта кассовых лент. — Сегодня как всегда аврал. В соседнем офисе корпоратив, так что…

Кирилл молча кивнул, натянул синий фартук, закатал рукава. К его приходу раковина уже была забита тарелками. Гора липкой жирной посуды смотрела на него будто насмешка над его надеждами на лёгкий вечер.

Первые два часа пролетели в тумане: горячая вода разъедала кожу, моющее средство щипало трещина на пальцах, спина ныла от постоянного наклона. Он механически тёр тарелки, ставил в сушилку, снова брал грязные, и так по кругу.

— Эй, новенький! — крикнул повар из‑за перегородки. — Где мой поднос?

— Сейчас! — Кирилл вытер руки, бросился к стеллажу.

В этот момент телефон в кармане завибрировал. Он достал его украдкой — сообщение от матери: «Кирилл, пожалуйста, ответь. Мы волнуемся. Перезвони».

Он стиснул зубы, злясь на судьбу, на мать, на отца из-за того, что вынужден терпеть подобную участь. Но вскоре успокоился. Всё же это он сделал свой выбор, а не они за него. Возможно, впервые в жизни…

— Так, не спим! — рявкнула старшая, — заметив его