Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

— Так у тебя есть сверхспособности?! — с азартом крикнул Рома.

— Нет. — Я сглотнула, не опуская рук. Нужно было дать им хоть что-то, чтобы меня оставили в покое. И я решила выдать самое безобидное видение. — Не совсем. Так я вспоминаю прошлое.

— Обычно у людей при этом глаза не светятся, — с сомнением уточнил Никита.

— До сегодняшнего дня я и не знала, что они светятся, — нашлась я.

— Крутяк! — не унимался снайпер. Пожалуй, он единственный, кого мой дар ни капли не удивлял. Он как ребенок, которому не терпелось покрутить в руках новую игрушку.

— Заюш, и что ты вспомнила? — крикнула Марина, вытягивая нос и пытаясь разглядеть нас, но балки и удаленность от кухни мешали ей.

— Только вечер похищения. Мне пришла посылка из Праги, в ней был кулон.

— И все? — раздосадованно спросил Рома.

— Угум, — кивнула я, не в силах произнести лживое слово из двух букв. Неужели прошлая версия меня не умела врать? Это так неудобно!

— Можешь еще что-то увидеть? — теперь спрашивал Сережа. — Кто его прислал? Что потом произошло? Или что-то, не связанное с тобой?

— Я не владею видениями, — призналась я. — Это они контролируют меня.

— Ладно, спускайте вниз свои задницы, обсудим все за ужином. — Марина попыталась снизить градус между нами, и, как ни странно, ей это удалось.

На металлической лестнице раздались шаги. Никита уже спустился. Рома тоже ушел в кухню. Один Сережа все еще стоял передо мной, загораживая путь.

— Я вижу, что ты напугана, но в штабе безопасно, — тихо произнес он, не сводя с меня глаз. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Я снова кивнула, но руки не опустила, пока командир не отошел от меня на безопасное расстояние. Через минуту мы сидели на кухне. Марина обработала мою руку, а парни засы́пали вопросами. Рома сконцентрировался на моих чувствах и эмоциях. Тут я даже не соврала, поделившись, насколько это болезненный процесс, и в красках рассказала о каждом костре, что обжигал мой разум. Никита пытался найти связь с кулоном и понять, когда он активируется. Сережа детально разбирал все события, что я пересказала из первого видения. Я же старалась отвечать односложно, чтобы не взболтнуть лишнего, но в голове крутилось лишь одно слово.

Бежать.

Навязчивая мысль преследовала меня. Я не могла больше играть в дружную семью, зная, что меня мариновали как утку для запекания. Даже если в штабе и было безопасно, то только до определенного дня, как указано в зашифрованном сообщении. И мне не хотелось узнать, как скоро этот день наступит.

Отделавшись от расспросов и оказавшись в своей комнате, я принялась расхаживать из угла в угол, обдумывая план. Бежать нужно сегодня ночью. У меня не было ни подготовки, ни снаряжения, поэтому и ждать бесполезно.

Я знала, что штаб располагался далеко от города. Придется проявить выдержку, чтобы добраться до поезда или метро, а там — до посольства. Это мой единственный шанс. В первый день Сережа отговаривал от этой идеи, утверждая, что меня схватят. Но самое ужасное — осознавать, что я ничего не теряла. Дожидаться смерти здесь, попасться похитительнице по дороге или попытаться доказать, что я не причастна к смерти людей из новостей и очистить свое имя.

Из вещей у меня был пистолет и куртка на крючке у выхода, где Рома прятал заначку. Она-то и поможет расплатиться в городе. Выход из ангара только один — откатные ворота. Ни вентиляции, ни дополнительных дверей — ничего, что могло бы облегчить мой план. А толстые стены ангара, по словам снайпера, и вовсе не взял бы ни один из легкодоступных инструментов.

Однако я нашла одну лазейку. Настолько маленькую, что самой было страшно в нее нырять. Мой мостик к свободе, который держался на тонких веревках. И стоило любому из наемников выйти с ножницами, как я упала бы в бездну заточения и темноты.

Мои новые тюремщики даже не подозревали, как хорошо я изучила их за эти две недели. И они не знали о бреши в своем идеально-продуманном плане: тринадцать минут. Временное окошко, которым я могла воспользоваться. Единственный шанс на бегство. Беспокойно поглядывая на часы, я с трудом дождалась вечера. У меня будет всего тринадцать минут.

Я глубоко вздохнула и мысленно скрестила пальцы, чтобы никто не отклонился от обычного распорядка. За пояс спрятала пистолет, а на ноги натянула ненавистные ботинки и вышла из комнаты. В берцах шаг стал тяжелее. Стараясь не шуметь, я спустилась по лестнице и уселась на диван, который стоял лицом к барной стойке с техникой. Так я могла наблюдать за всем, что происходило в штабе.

Как я и предполагала, сегодня дежурил Сережа. Он внимательно следил за моими движениями. Как только я изобразила полную заинтересованность в сериале на чешском, где не понимала ни слова, командир заметно расслабился, но подходить не стал. Молча стучал по клавишам, то и дело бросая на меня обеспокоенные взгляды.

Всеми силами я старалась не вникать в сюжет, а сосредоточиться на своем плане, пока главарь наемников просматривал камеры. Так мы провели в полной тишине около получаса. Сердце внутри колотилось так яростно, что готово было разорвать грудную клетку. Мой единственный шанс на побег. Если ничего не получится, то я просто умру в этом душном сером ангаре.

Как по расписанию, со второго этажа спустилась Марина и заперлась в ванной, а Сережа, закончив проверку, с шумом отодвинул барный стул и направился к воротам.

Отчет пошел.

Никита наверху и не выползет из своей конуры до самого утра.

Марина пропадет в ванной минут на двадцать.

Рома уже полчаса как храпел в своей комнате.

Сережа вот-вот отправится на обход.

Проходя мимо, командир остановился возле дивана и смерил меня изучающим взглядом. Мне казалось, что именно сейчас он обо всем догадается, услышит мои мысли или хотя бы стук сердца, гремящий в ушах, как отбойный молоток.

— Не переживай, мы придумаем, как вызвать новое видение. — Сережа ободряюще улыбнулся.

— Ты помнишь, что это больно? — на всякий случай уточнила я, хотя было бы лучше, чтобы он скорее ушел.

Вопрос застал его врасплох. Он прокашлялся прежде, чем сказать следующие слова:

— Но по-другому ты ведь ничего не вспомнишь, да?

Обида снова кольнула мое и без того изрешеченное сердце.

Просто уйди. Это единственное, что хотелось ему сказать, но я сдержалась. Глотая обиду, кивнула в знак согласия. Все-таки время работало не на меня.

Просто уйди.

Так он и сделал. Раздался писк комбинации клавиш, затем еле различимый металлический скрежет. Ворота начали закрываться.

Три.