Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова

недоверчиво — правда механик? А чего такая тощая? Но он всё же дает ей работу, и несколько часов Анна прилежно чинит всё, что ей приносят: пар-буржуйки, часы, примусы, механические мясорубки. Кто-то расплачивается с ней тарелкой супа, кто-то — деньгами, и в итоге у нее целых полтора целковых. Это означает, что в ближайшие несколько дней Анна не будет голодать.

Она приходит в баню последней. Так натоплено, что хочется выскочить снова в предбанник, где дует изо всех щелей. Это простой сруб, наспех прилепленный к задней стене здания. Здесь тоже нет запоров, но Зина клянется, что мужики в этот день и близко к бане не подходят. Один глазастый сунулся полгода назад, но был так избит, что едва отходили. Правила здесь строгие, иначе никому не выжить в такой тесноте.

Анне неуютно: она голая, между ней и миром — всего лишь две жалкие двери, кто угодно может открыть. Зинины заверения не кажутся такими уж надежными, но она всё равно заставляет себя распластаться по лавке. Дышит влагой и березовыми вениками, слушает, как шипит кипяток в баке, как трещат дрова в печи. Когда становится совсем невыносимо, охолаживает себя студеной водой, стирает белье, радуется забытому кем-то крохотному куску дешевого мыла.

С завтрашнего дня, напоминает себе, ложась спать и укрываясь колючим одеялом, с завтрашнего дня ты станешь новым человеком, младший механик Аристова.

***

Утро в отделе СТО начинается бурно. Анна едва успевает войти в мастерскую, как Петя тут же ее подхватывает и тащит наверх, к сыскарям.

— У-у-у, сегодня все сами не свои, — наскоро шепчет он. — Прохоров с Лыковым изволили кричать, как потерпевшие. И чего только не поделили…

Наконец-то она осведомлена чуть больше других.

— Вчера Соловьёв попал в больницу с острым отравлением. Я как раз в морге у Озерова была, — сбивчиво сообщает в ответ. Собиралась же с Петей дружить! Значит, хотя бы следует разговаривать.

— Ух ты! — впечатляется Петя. — Дело со швейной машинкой, да? Ничего себе!

Она невольно отодвигается от него, пораженная эгоистичным мальчишеским восторгом. Ей жаль несчастного Соловьёва, который просил даже не о справедливости, а лишь о возможности похоронить сестру Ленку. Возможно, Анна впервые так близко столкнулась с чьим-то горем, да и где бы ей? На этапе они все были скорее нелюдями, и множество трагедий сплелись в одну монолитную усталость.

Весь отдел снова в кабинете начальства, и атмосфера тяжелая, гнетущая. Неприятный Лыков бледен и сердит, Прохоров, наоборот, раскраснелся и явно нацелен на ссору.

Архаров еще более мрачен, чем обычно.

— Итак, — он бросает короткий взгляд на вошедших Анну и Петю, но обращается к сыскарям: — Соловьёв этой ночью скончался в больнице.

Анна прерывисто ловит губами воздух. Значит, напрасно она вчера бежала, срывая дыхание, напрасно умоляла врачей поторопиться. Значит, некому будет теперь хоронить Ленку.

Смерть так внезапна и так безжалостна, и от этого понимания некуда отвернуться.

— …Теперь у нас два покойника вместо одного. Отчет Озерова говорит о том, что яд содержался в ткани рубашки, в которую был одет брат первой жертвы. Из этой же ткани его сестра шила большой заказ на простыни. Борис Борисович, вы ведь исследовали ткани?

— Это же всего лишь тряпки, — выдавливает из себя неприятный Лыков, враз потерявший всякую самоуверенность. — Тряпки не убивают людей.

— Вполне себе убивают, если в них содержатся смертельно вредные красители.

Архаров листает папку, лежащую перед ним, страницы шуршат, Прохоров вдруг бормочет гневно:

— Ведь можно было спасти хотя бы брата, если бы…

— Да заткнитесь вы! — срывается неприятный Лыков. — Можно подумать, у вас никогда не было ошибок! Напомнить, что в прошлом году?..

— Тише, — обрывает его Архаров. — Борис Борисович, почему вы не изъяли ткани из комнаты Соловьевой и не отправили их химикам?

— Не посчитал нужным, — цедит тот, отворачиваясь.

— Швейную машинку, стало быть, механикам отправили, а ткани пропустили?

Пальцы Архарова выстукивают сложную мелодию по бумагам. Анна смотрит на них и ждет: чем закончится этот разнос?

Она вовсе не удивлена небрежительством Лыкова: полиция только и горазда, что считать теплые трупы, тут никто не станет стараться, чтобы кого-то спасти.

— Ближайшие полгода, Борис Борисович, все ваши дела будет курировать Прохоров. Считайте, что вы снова на испытательном сроке, — выносит вердикт Архаров.

Лыков бледнеет еще сильнее, почти в белизну, Анна и не знала, что люди так умеют.

— Это нечестно, Александр Дмитриевич, — он всё еще не собирается сдаваться. — Никто бы не…

Но Архаров его больше не слушает, ему неинтересно.

— Андрей Васильевич, немедленно берите жандармов и отправляйтесь на ткацкую фабрику, вот предписание на производство обыска, — Архаров протягивает Бардасову бумаги. — Разберитесь там, сколько партий и куда отправлено, кто и зачем придумал добавлять яд в краситель. Боюсь, что жертв может стать больше.

— Конечно, — Бардасов тут же встает и спешит к выходу.

— Можно я с ними? — подает голос Анна, верная решению быть полезной. К тому же Бардасов из сыскарей ей нравится больше других: не такой противный, как Лыков, и не такой прилипчиво-бесцеремонный, как Прохоров.

— Какой от вас там толк? — резко отзывается Архаров, — Нет, Анна Владимировна, для вас у меня другое задание. Вчера Григорий Сергеевич задержал ту самую Лилечку, которая заказала студенту Быкову резонатор в виде бонбоньерки.

— Дал объявление в газетенку, что требуется актриса для домашнего представления, — ухмыляется Прохоров. — Она сама телефонировала! Вот чего я не люблю — так это бегать за мерзавцами. То ли дело, когда они к тебе готовенькие добровольно приходят… Вы же понимаете меня, душенька, — он нагло подмигивает, — Раевский ведь тоже добровольно пришел к антиквару Баскову. Плести паутину надо с умом.

Как будто кипятком кто-то плещет в лицо и грудь, так становится жарко. Анна обещает себе: Прохорова она тоже не пощадит. Для чего он снова и снова посыпает солью ее незажившие раны?

Архаров не обращает на эту болтовню внимания.

— Анна Владимировна, — спокойно говорит он, — отправляйтесь вместе с Григорием Сергеевичем на допрос этой Лилечки.

Она стискивает зубы, не позволяя оскорблениям вырваться наружу. Сволочь, какая же он сволочь. Значит, так решил наказать за проступок с библиотекой? Отправляет ее в те самые допросные, где когда-то Анна сама была на месте Лилечки? Она ведь даже посмотреть в конец коридора страшится, чтобы не утонуть в кошмарах! Как Архарову всегда удается ударить в самое больное?

— А там от меня какой толк? — дрожь в голосе не удается подавить, и Петя оглядывается с удивлением, а Голубев едва заметно морщится, как от фальшивой ноты.

— Кому, как не вам, быстрее разгадать воровку и лгунью? — пожимает плечами Архаров.

Прохоров,