Боготворимая вервольфом - Эми Райт



Морис

Я вздрагиваю от острой боли и запаха паленой шерсти.

Блять!

Глаза распахиваются, я пытаюсь сообразить, что произошло. Я лежу, перегнувшись через приборную панель своей машины. Приподнимаюсь, трясу головой и вижу помятый капот и осколки стекла повсюду.

Приглушенный крик снаружи привлекает мое внимание.

Кейтлин!

Пассажирская дверь открыта. Я поворачиваюсь, только чтобы осознать — что-то туго обхватывает мою шею. Обжигающая боль, которая пронзает лапу, когда я царапаю это, говорит мне — это серебро.

В снегу возле машины высокая мужская фигура втаптывает что-то в снег.

Не что-то. Кого-то.

Мою пару!

С ревом я ныряю в боль и пытаюсь сорвать серебро с шеи, но не могу. Проклятие слишком сильно.

Она снова кричит.

Я должен добраться до нее.

Без лишних раздумий я превращаюсь в человека, вздыхая с облегчением, когда серебряная петля соскальзывает у меня с головы. Петля, которая душила мою звериную форму, теперь легко снимается через голову. Слава богу. Кожа горит везде, где она касалась меня.

Я вылетаю из машины, превращаясь обратно как раз перед тем, как врезаюсь всем своим весом в нападавшего. Мы кубарем катимся по снегу. Я перекатываю нас, пока не оказываюсь сверху, глядя на него и оскалив клыки, слюна уже течет в предвкушении убийства.

Это длится всего две секунды, прежде чем невероятная волна боли пронзает меня. Я взвизгиваю. Мое тело отшвыривает в сторону. Крик Кейтлин звенит в ушах, пока зрение заливает белым и красным.

— Забирай! Забирай этот гребаный гримуар, — она встает передо мной. Я вижу, как она сует в руки мужчине маленькую металлическую коробку в форме книги. — А теперь отвали и оставь нас в покое.

Брайан — должно быть, это ее отчим — выхватывает коробку с безумным смехом.

— Я знал. Ты такая же слабая, как твоя мать.

Боль отступает, и мои конечности расслабляются настолько, что я могу подняться на лапы. Все болит. Зрение плывет.

Брайан хмурится.

— Почему она не открывается? Что ты с ней сделала?

Кейтлин издает сухой, безрадостный смех.

— Ты никогда ее не откроешь. Твоя энергия должна быть в балансе.

Чернокнижник наступает на нее. Я с рычанием, пошатываясь, иду вперед, и она с изумлением оглядывается. Прижимаясь боком к ее ноге, я пытаюсь без слов дать понять, что буду защищать ее изо всех сил. Ее маленькая рука ложится мне на спину, и боль утихает.

— Твой зверь либо очень хорошо выдрессирован, либо очень глуп. Я убью его, если он еще раз попробует выкинуть что-нибудь подобное.

Рука Кейтлин сжимается в кулак, хватая пучок моей шерсти.

— Я отдала тебе то, что ты хотел. Не моя вина, что он для тебя не работает.

Он сует коробку обратно ей.

— Открой.

Она фыркает. Тянется к ней.

— Я тоже не могу ее открыть. Она никогда… — когда ее пальцы касаются металла, раздается тихий щелчок. Крышка отскакивает, и Кейтлин ахает.

Победный смех Брайана обрывается, когда я прыгаю на него и вонзаю зубы в запястье, держащее коробку.

Он кричит от боли. Гримуар падает, и соленая кровь покрывает мой язык. Я держусь, яростно тряся запястье.

— Морис, не надо.

Я слышу ее, но не могу остановиться. Вкус крови Брайана во рту слишком сладок. Я представляю момент, когда мои зубы вонзаются в его шею, и хруст, когда я сворачиваю ее.

— Нет! — крик Кейтлин каким-то образом прорывается сквозь грохот грома и оглушительный треск молнии. Я смотрю с рукой Брайана все еще в челюстях.

Разряд молнии застыл в воздухе. В сантиметрах от моей груди ослепительное копье, кажется, затвердело во что-то, что я мог бы протянуть руку и схватить.

Но я не осмелюсь.

Все замирает, словно кто-то запечатлел нас на живой фотографии.

Брайан застыл, левая рука поднята к небу, а на лице — уродливая гримаса.

Кейтлин прижимает гримуар к груди. В открытой ладони она держит белый камень.

— Не смей убивать его!

Мгновение спустя вспышка молнии складывается сама в себя. Она откатывается обратно в облака, и грохот грома проходит снизу вверх через мои лапы и обратно вдоль позвоночника.

Шерсть встает дыбом.

Что-то снова сдвигается, и тогда облако извергает огромную вспышку молнии прямо в грудь Брайана.

Меня отшвыривает от него. Боль взрывается в черепе. Я с глухим стуком ударяюсь обо что-то позади и падаю на землю.



— Рис! Рис, — кто-то трясет меня.

Я пытаюсь заставить глаза открыться, хотя кажется, будто они склеены. Во рту металлический привкус крови.

Успокаивающая рука гладит по ушам и вниз по шее.

Я скулю.

Наконец я открываю глаза. Кейтлин сидит на корточках рядом. Я лежу на боку в снегу.

Брайана нигде не видно. С полурычанием я пытаюсь встать. Мне удается лишь приподнять верхнюю часть тела, прежде чем я падаю обратно.

— Не пытайся двигаться, идиот, — в ее голосе, далеком от злости, слышится что-то между слезами и смехом. Ее запах подтверждает это.

— Б-Брайан.

Ее лицо твердеет.

— Мертв. Я думала, он придет с подмогой, но, видимо, он более самонадеян, чем я предполагала. Он был один.

Теперь я расслабляюсь. На мгновение мои глаза снова закрываются. Затем я резко поднимаю голову и смотрю на нее.

— Ты ранена?

Она качает головой, вытирая лицо тыльной стороной руки.

— Нет. Но ты ранен, — ее суровое выражение лица сползает в слезах, и я рычу, не в силах обнять ее или сделать что-либо, кроме как смотреть.

— Я думала, что убила тебя. Я даже не планировала направить молнию обратно на него. Я просто не могла позволить ему сделать это с тобой.

Мой смех больше похож на лай.

— Не мертв, — блять, в этой форме так тяжело говорить.

На этом сознательные усилия заканчиваются. В один миг я зверь, в следующий — мое тело сжимается и обращается, пока моя голова не покоится на человеческой руке. Снег ощущается намного холоднее у моего обнаженного бока.

— И это все, что мне нужно сделать, чтобы ты признала, что я тебе нравлюсь? Почти умереть? Можем мы повторить?

Она смеется и всхлипывает, а затем толкает меня, что не должно быть так больно, как оно есть.

Я стону.

— Прости. Дай мне найти нужный камень. Я сделаю так, чтобы тебе стало лучше.

Она опускает открытый гримуар передо мной и роется в нем, пока не достает охристо-красный камень.

— Что это?

— Накопленная энергия. Накопленная магия, полагаю. Это немного сложнее, но