Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - Вернэлия Хайд

Глава 33

Прошла неделя с того проклятого бала, а я всё ещё чувствовала себя, как будто меня поджарили на драконьем огне и забыли потушить. Академия Серебряного Круга гудела, как улей, но я старалась держаться в тени, избегая любопытных взглядов и, главное, Рейна. Его голубые глаза, которые я ловила на уроках по защитной магии, жгли хуже моего собственного пламени.

Я сидела за партой, притворяясь, что изучаю руны, но мои мысли возвращались к той ночи в его кабинете — его руки, его губы, его… о, боги, я краснела, как первокурсница, и тут же злилась на себя. Это был афродизиак, да? Или я правда потеряла голову из-за этого чешуйчатого ректора?

— Аделин, ты опять витаешь в облаках? — шепнула Катрин, сидящая рядом. Её тёмные глаза блестели беспокойством, а перо в её руке замерло над свитком. — Ты всю неделю какая-то… не ты.

— Не я? — фыркнула, вызвав крошечную чёрную искру, которая чуть не подожгла мой свиток. — Кат, я просто устала. Селеста, слухи, уроки… и этот, — я кивнула на Рейна, который объяснял заклинание щита у доски, — не даёт мне покоя.

Катрин покраснела, но её губы дрогнули в улыбке. Мишель, сидя с другой стороны, ткнула меня локтем, её веснушки сияли, как искры.

— Не даёт покоя? — хмыкнула она, её голос был полон насмешки. — Пироманка, ты сбежала с балом, как воровка, и теперь прячешься от дракона. Колись, что там было?

Я закатила глаза, но сердце ёкнуло. Сказать им? Нет, не сейчас. Я сама не понимала, что чувствую. Усталость, которая навалилась с утра, раздражительность, лёгкая тошнота после завтрака… я списывала это на стресс, но что-то было не так.

— Ничего не было, — буркнула я, но мой голос был подозрительно слабым. — Просто… зелье. И точка. Мишель прищурилась, но Катрин сжала мою руку под столом, её пальцы были тёплыми.

— Мы с тобой, — тихо сказала она. — Если захочешь говорить… мы тут.

К концу недели я чувствовала себя, как выжатый магический кристалл. Тошнота накатывала по утрам, как волна, а после урока зельеварения, где запах серы чуть не добил меня, я сдалась. Пора к лекарю. Я поплелась в лазарет, бормоча себе под нос, что это, наверное, проклятие Селесты или испорченный пирог с ярмарки.

Лазарет пах травами, мёдом. Магистр Эверина, лекарь с седыми волосами, заплетёнными в косу, и глазами, которые видели всё, от драконьих ожогов до подростковых драм, усадила меня на кушетку. Её руки светились мягкой магией, когда она провела диагностическое заклинание. Я ёрзала, пытаясь скрыть нервы за шутками.

— Ну что, магистр? — хмыкнула я, скрестив руки. — Это зелье с бала всё ещё мучает меня? Или я просто переела эльфийских пирогов?

Эверина подняла бровь, её губы дрогнули, но взгляд был серьёзным. Она убрала руки, магия погасла, и села напротив, сложив руки на коленях.

— Леди Аделин, — начала она, её голос был спокойным, но твёрдым. — Вы беременны.

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Мой кулон, клянусь, мигнул, как будто тоже был в шоке. Я открыла рот, но слова застряли, как заклинание, которое я забыла.

— Беременна? — наконец выдавила я, мой голос был выше, чем у феи на ярмарке. — Вы шутите, да?

Эверина вздохнула, но её глаза смягчились.

— Магия не ошибается, — сказала она. — Вы на раннем сроке, около недели. Вам нужно отдыхать, избегать стрессов и… — Она помедлила, глядя на моё ошарашенное лицо. — Поговорить с отцом ребёнка.

Я расхохоталась, но смех был истеричным. Рейн. Отец. Ребёнок. Это было хуже, чем сражаться с драконом. Я пробормотала что-то вроде «спасибо, я подумаю» и вылетела из лазарета, чувствуя, как огненная магия бурлит, как котёл перед взрывом. Сказать Рейну? Катрин? Мишель? Нет. Я не готова. Никому ни слова.

Глава 34

Столовая гудела, как улей сплетен, когда я вошла, всё ещё в тумане от слов Эверины. Катрин и Мишель махали мне от нашего стола, но атмосфера была странной.

Студенты шептались, косились на меня, а у входа стояла Селеста, её рыжие волосы сияли, как ядовитое пламя, а губы кривились в улыбке. Над столом магистров парила зачарованная записка, мерцающая буквами: «Принцесса Аделин и ректор: ночь страсти или зелье позора?»

Толпа захихикала, а я почувствовала, как магия вспыхивает в груди. Селеста. Эта змея знала, как бить по больному. Я шагнула вперёд, вызвав чёрную искру, и записка вспыхнула, осыпавшись пеплом. Студенты ахнули, а я повернулась к Селесте, мой голос был холодным, как лёд.

— Ещё одна такая шутка, рыжая, и я подожгу не только твои записки, — сказала я, скрестив руки. — Попробуй, и узнаешь, как горят твои убогие патлы.

Селеста фыркнула, но её глаза сверкнули злобой. Она ушла, но я знала, что она не отступит. Катрин и Мишель подскочили ко мне, их лица были смесью гнева и беспокойства.

— Эта тварь перешла границы, — прорычала Мишель, её кулаки искрили. — Давай поджарим ей платье на следующем уроке.

— Аделин, не слушай её, — тихо сказала Катрин, сжимая мою руку. — Мы с тобой.

Я кивнула, но внутри всё кипело. Слухи, беременность, Селеста… я чувствовала, как мир рушится. Я сбежала в сад академии, где магические розы светились под солнцем, и села на скамью, пытаясь вдохнуть. Но тут послышались шаги, и Рейн появился из-за живой изгороди, его чёрный плащ развевался, а голубые глаза были полны тревоги.

— Василек, — сказал он, садясь рядом. — Ты избегаешь меня всю неделю. Что случилось?

Я фыркнула. Сказать про ребёнка? Нет, не сейчас. Я не могла. Но его рука коснулась моей, его пальцы были тёплыми, и моя магия откликнулась, сплетаясь с его драконьей.

— Аделин, — сказал он, его голос был низким, но мягким. — Та ночь… это было не только зелье. Я хотел тебя давно. Не как ректор, а как мужчина. Я влюблён в тебя, и мне плевать на слухи или правила.

Я замерла, мои глаза расширились. Он… влюблён? Я открыла рот, но слова застряли. Я сжала его руку, чувствуя, как сердце колотится.

— Рейн, — пробормотала я, мой голос дрожал. — Я… не знаю, что сказать. Это всё… слишком.

Он улыбнулся, его большой палец погладил мою ладонь.

— Не говори ничего, — сказал он. — Просто… дай мне быть рядом.

Я кивнула, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но проглотила их. Он не знал про ребёнка, но его слова были как заклинание, снимающее тяжесть с груди.

Глава 35

Три дня. Три проклятых дня я носила этот секрет,