Клятва на крови - Морган Би Ли

то незначительное дерьмо, которое, как ты думаешь, я забуду. Я не буду совать нос в чужие дела или задавать неудобные вопросы — клянусь моим сердцем, которое сейчас бьется только для тебя.

— Неужели все Децимусы такие раздражающие?

— Слово, которое ты ищешь, очаровательные. И нет. Я единственный в своем роде, и теперь я весь твой.

Мог ли он быть еще более раздражающим? Я чувствую тепло его тела так близко к своему и отстраняюсь, пытаясь снова сосредоточиться на своих записях.

— Я на занятиях.

— Да, но не похоже, что вы, заклинатели, будете использовать магию сегодня. Каждый наследник знает, какое дерьмо скрывает этот парень.

Он тычет большим пальцем в переднюю часть комнаты, где профессор Кроули указывает на пять иллюстраций на массивной доске, где он кратко описывает пять уровней существования.

— Наверху находится Рай, — произносит он. — Дом Богов. Смертных туда не допускают даже после смерти. Там, внизу, мы сейчас находимся. Земля, также известная как мир смертных. Средний уровень, о котором легко забыть большую часть времени, — это Лимб — уровень существования, где только сильные инкубы могут перемещаться в сознании, хотя подсознание каждого живого существа находится там, когда оно крепко спит.

При упоминании о Лимбе я внезапно задаюсь вопросом, не единственные ли Сайлас и Бэйлфайр, которые беспокоили меня сегодня. Неужели Крипт где-то здесь, невидимый, но наблюдающий за мной?

ДА. Я не могу описать, как я могу сказать, что он рядом, но внезапно я с уверенностью понимаю, что он там. Это подсознательное чувство, которого я не замечала до этого момента.

Боги, мне действительно нужно встряхнуть этих парней.

— Давай, — спокойно настаивает Бэйлфайр. — Всего пять вопросов. Ты можешь пропустить любой, который тебе не понравится.

— Тсс.

Профессор продолжает. — Как вы все знаете, под Лимбом находится Нэтэн, паразитический слой существования, за сдерживание которого мы, наследие, отвечаем, чтобы он не смог закрепиться в мире смертных. Это тревожащая, безжизненная пустота, наполненная нежитью, тенями, монстрами и другими неприятностями, мягко говоря.

Он стучит по доске. — И, наконец, под Нэтэном находится Запредельное. Это место, куда мы все попадаем после смерти, отправляемые Сахаром, судьей и правителем этого неприступного царства, для того, чтобы распределить нас по нашим соответствующим загробным жизням. Души не возвращаются из Запределья — даже боги, согласно моему любимому теологу Форнеру. Форнер много писал о смерти богини Рении во время Великих войн, когда люди и наследие…

Урок продолжается, но я сосредоточена на иллюстрациях. Большинство присутствующих здесь наследников выросли, слушая о пяти уровнях существования. Я тоже слышала о них, хотя в детстве мое образование отличалось от образования моих сверстников.

Заканчивая свои записи, я бросаю взгляд на пустой ряд справа от меня и на несколько ступенек ниже.

В любом случае, оно выглядит пустым. Но когда я подозрительно прищуриваюсь, Принц Кошмаров мелькает в поле зрения всего на долю секунды. Он сидит на столе, выглядя слегка удивленным, когда затягивается странного вида сигаретой. И как раз перед тем, как исчезнуть обратно в Лимбе, он посылает мне проклятый воздушный поцелуй, не оставляя после себя ничего, кроме дыма.

Это происходит так быстро, что когда Бэйлфайр оглядывается, чтобы увидеть, на что я сердито смотрю, он совершенно не замечает Крипта.

— Тебя кто-то беспокоит, детка?

— Да. Вот. Вот и ответ на один вопрос. У тебя осталось четыре.

Он усмехается, выглядя довольным моим ответом, а не разочарованным, как я надеялась. — Что ты за кастер?

Я делаю вид, что он ничего не сказал, и снова поворачиваюсь к началу класса.

Бэйл опирается локтем на стол и подпирает подбородок кулаком. — Все в порядке. В любом случае, не ожидал, что ты ответишь на этот вопрос, мисс Загадка. Как насчет этого: любимый вкус мороженого?

— Пас.

— Серьезно? Почему? Это просто мороженое. Ладно, как насчет… любимого цветка?

Это достаточно безобидно. — Мертвый львиный зев.

Он хмурится. — Почему мертвый?

— Потому что, когда они сморщиваются, они напоминают крошечные человеческие черепа.

На удивление трудно удержаться от смеха при виде выражения, которое появляется на его лице — смеси озадаченности, замешательства, веселья и чего-то похожего на озабоченность.

— Тогда ладно. Что касается цвета, то это довольно чертовски круто. — Затем он качает головой, глядя на меня, его улыбка становится теплее, так что в мгновение ока в этой комнате становится намного жарче. — Мне чертовски нравится, что моя пара втайне немного сумасшедшая.

Больше, чем немного.

Тем не менее, то, что он небрежно роняет слова м и п вместе, гасит любую толику веселья, которую я чувствовала минуту назад. Я возвращаюсь к своим записям с ледяным спокойствием. — Я не твоя пара.

— Продолжай убеждать себя в этом. Итак. Мой следующий вопрос…

Я не слышу остальных слов, слетающих с его губ, потому что мой слух отключается, когда Бэйлфайр рассеянно поправляет выбившуюся прядь моих волос, заправляя ее за ухо. Прикосновение его теплой костяшки пальца к моему виску заставляет мой позвоночник выпрямиться как шомпол. Я отстраняюсь от него, мои легкие сжимаются, я не в силах сдержать резкость в своем голосе.

— Никаких прикосновений.

Бэйлфайр замирает, прежде чем отдернуть руку. Его брови сходятся, когда он изучает меня, замешательство и тревога борются в его расплавленном взгляде. — Черт, я не знаю, что это было… Прости.

Он молчит, хмуро глядя на стол перед нами, пока я слушаю конец лекции профессора Кроули. Занятие заканчивается, и остальные наследники начинают расходиться. Некоторые из них привлекают внимание Бэйлфайра, маша рукой или приветствуя его. И по тому, как он общается с ними, отбрасывая все, что его беспокоило, улыбаясь и непринужденно разговаривая со всеми остальными, я могу сказать, что Кензи была права насчет того, что у него есть то, что она называет — харизма. Очевидно, что он от природы общительный человек.

Но я замечаю, что всякий раз, когда другие студенты хотя бы бросают взгляд в мою сторону, Бэйл делает шаг в мою сторону. Это едва заметный жест, но он предельно ясно дает понять, что они не смогут разговаривать со мной, если я этого не захочу. Это означает, что мне не нужно разговаривать со своими сверстниками, которые шептались обо мне со вчерашнего дня Поиска.

Я признаю, что удобно иметь этот массивный щит дракона-оборотня, который удерживает меня от всех этих идиотских светских бесед.

Это не значит, что он не слишком настойчивая заноза в заднице.

Я ухожу последней, рядом со мной шагает Бэйлфайр. И я почти уверена, что Крипт тоже. Может, мне стоит все это гребаное время носить ловца снов в качестве ожерелья, чтобы держать его подальше.