Путь к дракону - Маргарита Ардо

Я обратила внимание на сидящего у самого края скамьи грустного Хаббата.

— А у тебя какой дар?

То понурил голову.

— Да никакой почти. По сравнению с вами.

— Просто покажи, Хаббат, и пойдем на перерыв, — сказала Мия.

— Ладно, — вдохнул Хаббат и достал из кармана смятую бумажку. — Вот.

Бумажка зашевелилась, заплясала у него на ладони, похожая на игрушечную собачку. Затем взвилась в воздух, покружилась и опустилась на его смуглую руку снова.

— Это всё, — вздохнул Хабат. — Бумага меня слушается. Некоторых это пугает.

— Будешь главным мусорщиком в библиотеке, — буркнул Эднат. — Отличная выйдет пара с новенькой поломойкой.

Орф опять зарычал. Гаята обеспокоенно склонилась к орфу.

— Странно. Обычно орфы не реагируют так лично на слова. Только на энергии и действия.

— Ой, Гаята, да что тут странного? Даже орфа бесят придурки, — заявила Дари.

— Ладно, все свободны! Знакомство можем считать законченным. Следующее занятие — теория магии в первом корпусе, — немного рассеяно произнесла Гаята. — Идите, ребята. А мне надо поговорить с проректором. Я заберу на время твоего орфа, Тара.

Она взяла пальцами за холку плазменного пса и исчезла вместе с ним.

Я поднялась. Остальные тоже.

— Эй, швабра, стой! Ты ещё мой дар не видела! — рыкнул, лениво вставая со скамьи, широкоплечий моредонец.

— Мне не интересно.

Он расставил руки и заиграл между ладонями электрическими разрядами.

— Что, смелый только без орфа? — рявкнула я, сдерживая кокон внутри — сейчас мне проблемы были не нужны, драться с ним я не собиралась. — Остынь.

Но не успела я опомниться, как Эднат швырнул один из разрядов в меня.

В доли секунды воздух разрезала вспышка. Между мной и разрядом возник орф, он поглотил удар. Тело добермана заискрило. Пёс упал на землю, но начал подниматься. Я бросилась к нему. Орф взглянул на меня живыми чёрными глазами и, рухнув к моим ногам, расплылся плазмой.

Глава 11

Проректор материализовался вместе с Гаятой тут же, словно они погнались вслед за сбежавшим орфом. При виде лужи из плазмы Растен охнул и, сделав пасс рукой, затянул её в небольшой чёрный тубус с малиновой проволочной обмоткой по обе стороны.

— Гаята, разберитесь, что произошло. Доложите мне. Срочно! — приказал он и исчез, оставив ошарашенную преподавательницу с нами.

Феномены наперебой принялись докладывать, не дожидаясь вопросов. Только Адер никуда не торопился. Он посмотрел на меня, словно чего-то ждал. Или знал.

Плевать!

Я попятилась. Шажок-другой, Гаята повернулась ко мне спиной. Я шмыгнула за пирамидальный можжевельник, и за ветвь раскидистого кедра. И бросилась бежать, не прислушиваясь к голосам за спиной.

Растен говорил, что мы встретимся в лаборатории, значит, он будет там. А я должна знать, что происходит! И никто, кроме проректора, мне этого объяснить не сможет.

Добраться до Растена внезапно оказалось нелегко: студенты путались под ногами, хоть раскидывай; на широкой лестнице к башне двое синеватых тонтту красили ступени — сбрендили, что ли? Лифт на площадке кампуса был перегружен, к нему вилась длинная, как чесночная колбаса, очередь.

Я протолкнулась сквозь толпу к кованым дверцам. Рванула внутрь, остальные почему-то замешкались, а мне ждать было некогда. Я ткнула на кнопку. Лифт взлетел вверх, но внезапно доставил не к холлу, как было указано на кнопке, а к самому пику башни. И застрял. Час от часу не легче!

С высоты кричать было не с руки. Да, наверное, и не услышали бы. Я пробежалась по кнопкам несколько раз пальцами. Стукнула кулаком по панели — хоть бы хны! Сидеть на месте я не могла, а лифт словно умер. Пришлось перелезть через прутья кованой преграды. Хорошо, что я была в штанах! Я оказалась прямо на крыше. Впереди виднелась низенькая служебная дверца. Лифт тут же ожил и умчался вниз. Что за пакость!

С замирающим сердцем я острожно прошла по стеклянным пластинам крыши, молясь, чтобы они не лопнули прямо под ногами. Клянусь, это был самый странный чердак на свете! В поисках лестницы я пробиралась между «ветвями», подпирающими своды. Внизу сияли сферы-планеты и просматривался натёртый до блеска пол, по которому сновали крошечные отсюда фигурки студентов. Нога моя соскользнула. Я ухватилась за «ветвь». Приличная девушка бы пискнула или закричала, моля о помощи, но когда я была приличной?

Подтянувшись на руках, я перелезла на нечто, похожее на дорожку, и направилась к винтовой лестнице, которую заметила, наконец. Случайно повернув голову, я увидела через боковое стекло купола, как военные сыщики у входа в башню садятся в чёрное авто, похожее на машину Линдена. И с удивлением обнаружила, что когда сыскари проезжали мимо величественной статуи волшебника, незаметная до этого мембрана разошлась по воздуху сине-красными волнами, словно аландарцы протиснулись сквозь стенку громадного мыльного пузыря. И хоть на ней не висела табличка «Не влезай, злые орфы», я не засомневалась ни на секунду, что мембрана нужна как дополнительная защита.

Что-то тут не сходилось. Если источник защищён, и мы находимся на параллельном уровне, куда никто со стороны не может проникнуть, зачем нужна внешняя преграда?

Проследив, как чёрная машина мчится за зелёный холм и исчезает за ним, я выдохнула и шагнула на винтовую лестницу. И даже не сломала шею, добравшись до холла. Интересно, кто организовал мне такой «путь с препятствиями». Неужели сам проректор?

⁂

Я нашла Растена в том же коридоре лаборатории, куда меня привёл Линден. Он шёл, сосредоточенный, совершенно не похожий на простоватого добряка, каким мне показался вначале.

— Господин Растен! — воскликнула я, хотя он и так меня увидел, хмурый, но ничуть не удивлённый тому, что я здесь.

— Что вы хотели мне рассказать про господина Калласа? — спросил он. — И, наверняка, про орфа тоже?

Я опешила.

— Вы знаете?..

— Что именно? — Растен заложил руки за спину и чуть склонил голову.

— Что Линден Каллас поселился в моего орфа?

— Что?! — Челюсть проректора отвисла в буквальном смысле, но затем он нахмурился ещё больше и буркнул: — Вы видели это ночью?

— Да. Я хотела выйти подышать, но в коридоре с орфом происходило невообразимое. Я поначалу страшно испугалась!

— Орфы всех пугают ночью, — устало выдохнул проректор, потёр морщинку на переносице, и мне показалось, что он всю ночь не спал.

— Мне сказали про нестабильность, — возразила я. — Но это другое! Орф растёкся в лужу, а из неё вырос человек. И глаза! У орфа время от времени становятся живые глаза — такие же, как у Линдена, чёрные, блестящие! И потом во сне он тоже явился ко мне и сказал: «Я здесь!»

— Во сне, — повторил Растен, снова грузно выдохнул. — Жаль. — Он слегка, по-отечески, коснулся моего плеча