Травница и витязь - Виктория Богачева

— Откуда ты его взяла? — выдохнул Лют и подорвался с лавки, подошел поближе и сел на корточки, чтобы погладить.

Щенок, радостно тявкнув, подставился под протянутую ладонь.

— Его тоже наместник Велемир обидел, — тихо сказала Мстислава.

Пока ее не было, в избе малость прибрали. С пола подняли все сорванное и разбитое, и теперь уцелевшая посуда, связки сухих трав, ее горшочки и мешочки вразнобой лежали на столе. Она подошла и задумчиво обвела пальцами пузатый бок. Она помнила, как ходила в лес, собирала и сушила каждую травинку. Как толкла и перетирала, как варила снадобья — в точности, как учила матушка...

— Я воды из ручья принес, — Вячко указал ей на ведро у печи.

Ресницы у Мстиславы дрогнули, и она впервые посмотрела ему в глаза.

— Благодарю...

— Как станем его звать? — спросил Лют, забавляясь со щенком.

— Ты ему сперва водицы налей. И пожевать дай, — добродушно присоветовал Вячко.

Мстислава, зачерпнув немного ушатом, скрылась за занавесью, которую также вернули на прежнее место: между печью и стеной. Там она смысла слезы и кровь, пригладила, наконец, косу, о которой позабыла. И даже не устыдилась тому, как ходила на глазах у двух чужаков.

Сил не было. На месте сердца тлело пожарище, а грудь, напрочь, была словно покрыта толстой ледяной коркой. Она ничего не чувствовала. Ни боли, ни горя, ни усталости.

Лишь выжженную пустоту.

Когда вышла из закутка, то увидела, что и брат, и оба чужака уселись за стол — на дальнем краю, где ничего не лежало.

Вячко смерил ее взглядом.

— Надобно нам поговорить, — и подбородком указал на лавку.

«И впрямь», — согласилась Мстислава и заставила себя пройти к столу мимо деда Радима.

Сердце сжалось, и невольно она поднесла ладонь к груди, растерла, словно это могло как-то облегчить боль. Заерзав, Лют подвинулся, и она села на лавку рядом с ним. Оба чужака оказались напротив.

Все виделось таким чудным, что где-то глубоко внутри еще горела искорка надежды: вдруг ей приснился дурной сон? Вот-вот откроет глаза, и кошмар окажется маревом?..

Ну, где это видано, чтобы мальчишку вроде Люта за один стол сажала со взрослым мужем? Как равного. Еще и к разговору приглашали...

Такое только во снах и случается!..

Мстислава почувствовала, как к ногам подошел и завозился щенок. Он был теплым, и это немного согрело ледяную глыбу, застрявшую у нее в груди. Сморгнув глупые слезы, она вцепилась ладонями в лавку.

— Кто вы такие? — спросила, потому что Вячко медлил.

Лишь глядел на нее.

— Отчего наместник так лютовал? — прибавила тише и повела плечами, пытаясь подавить дрожь.

И Вячко, и Яр обменялись быстрыми взглядами. Ей даже помстилось, что старший ударил младшего по ноге, когда тот вознамерился ответить, и заговорил сам.

— Мы — дружинники, а не лихие люди. Тут наместник Велемир солгал. Он о многом солгал, — сказал и стиснул на столе кулаки.

Мстислава проследила, как напряглись, надулись жилы и отвела взгляд. Другой кулак еще долго будет являться ей в кошмарных снах.

— Мы шли в Новый град. У нас... дело там.

Он вновь не говорил всей правды. Она и не ждала. И, верно, даже не хотела ее слышать. Коли наместник сам явился за ними и лютовал, потому что не нашел — страшно и помыслить было, что за мужей она по дурости пустила под свою крышу.

Вячко навалился грудью на стол, подался вперед, словно хотел сказать что-то еще. Но вдруг осекся и резко мотнул головой.

— Вам нельзя здесь оставаться. Коли вернется Велемир...

Мстислава крепилась, но все же не совладала с собой. Вздрогнула и обхватила ладонями предплечья, пытаясь не то согреться, не то обнять саму себя.

— То станет лютовать намного, намного хлеще, — жестко договорил Вячко.

Она обожгла его взглядом. Словно она сама не разумела! Нашто пытался испугать ее?.. Куда уж сильнее, она и так тряслась. Корила за слабость, но все одно — дрожала.

— Это наш дом.

Мстислава молчала слишком долго, и Лют решился заговорить.

— Больше нет, — еще жестче отрезал чужак.

— Куда же мы пойдем... — совсем растерянно прошептал мальчишка.

— Идемте с нами. В Новый град.

У нее вся кровь отхлынула от лица. Хорошо, что вцепилась пальцами в лавку, иначе непременно пошатнулась бы. Лют рядом тоже взметался, обеспокоенно повернулся к сестре. И Вячко не отводил от нее душащего, давящего взгляда.

— Мы проводим, там подсобим, — добавил молчавший до того Яр. — Не бойся. Мы не обидим.

Крылья носа у Мстиславы затрепетали, и она почувствовала, как губы кривит злая усмешка. Пожалуй, она наместника Велемира страшилась меньше, чем вернуться в Новый град. Пока пыталась отдышаться, вспомнила, как дрожащими руками дед Радим сунул ей кожаный мешочек.

Поглядеть бы на ту грамотку...

— Нет, — она решительно пресекла свои размышления. — В Новый град мы не пойдем.

Лют дернулся, но смолчал. Лишь уронил на грудь голову, и темные волосы закрыли лицо и влажно блестящие глаза.

— Велемир воротится, — сказал Вячко.

Как будто она забывала!

Невольно, самым краешком сознания Мстислава отметила, с какой легкостью чужак звал наместника на имени. Не прибавлял ни «господин», ни хоть бы «наместник»... Неужто были знакомы?..

Закусив губу, запретила себе даже думать об этом. Многие знания — многие печали, а у нее их на несколько жизней наберется.

— Идем с нами. Мы подсобим, — повторил Вячко, смягчив голос. — Ты обогрела нас. Не выдала. Спасла моего друга. Позволь отплатить за добро добром.

Мстислава отчаянно замотала головой.

— Здесь нам жизни больше нет, но и в Новый град с вами не пойдем. Расстанемся на перепутье, и будет с нас довольно.

Лицо у Вячко вытянулось, и он сузил глаза. Он себя еще сдерживал, а вот у второго, у Яра, она ясно увидела на лбу, какой дурной девкой он ее считал. С глупыми мыслями.

Но как бы они могли вернуться? Четыре зимы — не срок, и когда нужно, людская память — длинная. И она, и брат знают правду. Знают, кто убил отца-воеводу, кто стал предателем, кто выступал против ненавистного ладожского князя Ярослава, чей наместник творил с людьми такие непотребства...

Их убьют, едва они ступят за ворота. Или сотворят что-то похуже.

Нет.

Лучше начать с начала.

Вновь.

Коли не обманывают ее чужаки, коли и вправду хотят отплатить добром за добро, то согласятся и проводить, куда она скажет, и дать с собой немного серебра.

Уж на этот раз заберутся они с Лютом далеко-далеко. Туда, где даже слух о Новом граде их не достанет.

— Добро, — Вячко разжал кулак и слегка