Развод. Нас не вернешь - Юля Шеффер

— Да куда уж проще⁈ — срываюсь я. — Дал фирму — забрал фирму. Я не спрашиваю, зачем тебе это было нужно, Воронцов, я не спрашиваю, что вы не поделили с твоим тестем и почему твоя жена или кто там она тебе — мне пофиг — не отстаивает твои интересы перед своим отцом. Ничего этого я не хочу знать. Я хочу лишь одного — чтобы и ты, и все твои махинации исчезли из моей жизни. Не хочу бояться за себя и Таську. За твою мать… Ты хоть поговорил с ней после того, как выселил из квартиры?

— Я ее не выселял! — не выдерживает и он и тоже повышает голос.

— То есть она врет, что в ее квартире живут другие люди? Она врет мне? Скажи!

— Нет, не врет. Она действительно лишилась квартиры, но это сделал не я!

— А кто тогда⁈ Ведь это ты был ее хозяином. Кто, как не ты…?

— Слуков.

— Что⁈ — запинаюсь я, услышав вновь эту фамилию.

Антон издевается надо мной?

— Это сделал Слуков.

— Ты думаешь, я в это поверю? Он, что, волшебник? Чешский Гарри Поттер? — у меня вырывается смешок — ну а как еще на это реагировать?

— Нет, — Антон тоже гасит улыбку. — Но у него очень большие возможности в Чехии и за ее пределами. Он много что может. Очень много!

— Супер! Значит, он решит мою проблему.

— Он — твоя главная проблема, Полина! — почти орет бывший.

— Так избавь меня от нее! — в ответ я тоже повышаю голос.

— Именно это я и пытаюсь сделать! Именно поэтому я приехал и предлагаю тебе защиту.

Я устало выдыхаю.

— Мне надоело, Воронцов. Надоело слушать этот бред про злого всемогущего дядю. Пожалуйста, отстань от меня, а. Даю тебе три дня на то, чтобы вернуть себе свою фирму. На четвертый я связываюсь со Слуковым и передаю ему всё.

— За спасибо? Мою фирму? В которую я столько вложил? И ты, кстати, тоже.

— Почему за спасибо? За сумму налога, который мне нужно заплатить сейчас и тот, который возникнет при продаже. Уверена, он не станет мелочиться. Ему фирма ему так нужна.

— Не делай этого, Полина, — еще раз пытается он достучаться до меня.

— Три дня, Воронцов, — не слушая его увещевания, напоминаю я.

И, снова положив ладонь на ручку дверки, выразительно смотрю на кнопку ее разблокировки.

Он наконец дергает ее, и я сразу выхожу.

Не оглядываясь, иду в студию, веселье в которой в самом разгаре. Войдя, сразу нахожу глазами Таюшу. Моя девочка вместе с другими детьми прыгает на батуте в праздничном полумраке и под цветными лучами дискошара. Ее щечки раскраснелись, а глаза блестят от радости и восторга. Я снова становлюсь мамой-папарацци и делаю сто тысяч фотографий и маленьких видео, запечатлевая каждую ее эмоцию, каждый счастливый момент.

Плевать, что исполняет ее отец, главное, что ей сейчас хорошо.

Вернувшись домой, отдаю телефон свекрови, чтобы она посмотрела все, что я наснимала, а сама иду купать Таську и укладывать спать. После сегодняшней активности она наверняка вырубится мгновенно.

Так и случилось. Я выношу ее из ванной в желтеньком полотенце с капюшоном, который Антон покупал ей, когда она была еще младенцем. И оно остается с ней до сих пор.

Дочь уже крепко спит, когда я вытираю ее и переодеваю в пижаму — ночью она раскрывается и замерзает, поэтому пижама обязательна. Я выключаю свет и, подойдя к свекрови, нахожу ее в слезах.

— Анна Степановна, что такое? — резко начинаю волноваться.

— Ничего, Поль. Просто этот мальчик, — она показывает мне фото одного из детей на празднике, — так похож на маленького Антошу…

Глава 20

Безнадежно

Несмотря на то, что я не приняла слова свекрови всерьез, они не дают мне покоя, то и дела всплывая в голове.

Я сказала ей и повторяю себе, что ей просто показалось — ну мало ли похожих людей в мире? Тем более, детей. Тем более, на фотографии — картинка статичная, и мы часто на снимках сами на себя не похожи.

Да и те, что сделала я, не лучшего качества. Лица засвечены вспышкой из-за недостаточного света дискотечного освещения.

В жизни, скорее всего, мальчик и не похож вовсе на Антона. Может, похожая одежда, такая же прическа, и свекровь обманулась.

Что неудивительно. После всего, что натворил взрослый Антон, вполне понятно, что Анна Степановна ударилась в ностальгию.

Она и про Тасю всегда говорит, что та очень похожа на отца.

Но в случае с дочкой я и сама это знаю, а про мальчика не уверена.

Детские фотки Антона я, разумеется, видела, и никакого сходства его с этим ребенком не заметила. Поэтому склоняюсь к мысли, что свекрови просто почудилось что-то на эмоциях от просмотра фоток, или она приняла желаемое за действительное.

Логика подсказывает, что так и есть, но всё равно где-то глубоко внутри сидит тревожное ощущение, и я не могу просто от него отмахнуться.

Поэтому, отвезя Таисию утром в школу, я звоню маме Дани, чтобы расспросить об этом мальчике.

Алевтина сразу берет трубку.

— Привет, Полин. Тоже что-то потеряли вчера?

— Нет, — не ожидаю я такого вопроса. — Привет. Ничего не потеряли.

— А, сорри. А то мне вчера вечером и утром уже двое позвонили с просьбой спросить в студии, не находили ли игрушку, вещи и даже телефон.

— Ничего себе! Нет, я по другому вопросу. Помнишь мальчика в оранжевой футболке, который был на празднике Дани? Кто это? — я говорю нарочито небрежно, будто это простое праздное любопытство.

— В оранжевой… — задумывается она и тут же восклицает: — А, Сёма! Он был в оранжевой. С принтом Соника на спине.

Может, и был принт — со спины у нас мальчик не запечатлен.

— Это мой племянник, сын брата Лёшки. Ты должна его помнить.

— Лешку я помню, — улыбаюсь в трубку, чувствуя облегчение — брат Али помогал нам со счетчиками. — Племянник, значит… Ну отлично!

— А ты почему спросила? — все же интересуется Аля.

— Да просто знакомым показался, — уклоняюсь от правды. — А кто, вспомнить не могла.

— Не, Семена ты вряд ли видела, они у нас нечастые