Вознесенная - Паркер Леннокс

— Помню, как ты засекал время, Дрэйкор. Как… дотошно с твоей стороны, — Зул опустился на трон. — Надеюсь, ты нашел, чем занять себя в ожидании.

— О, я всегда нахожу.

В разговор вмешался другой, холодный и отстраненный голос.

— Некоторые из нас вообще-то относятся к своим обязанностям серьезно.

Разноцветные глаза Зула лениво нашли источник голоса.

— А некоторые из нас настолько хороши, что могут позволить себе не приходить заранее, Шавор.

Шавор. Мой сводный брат. Блядь. Он был так похож на Тэтчера. И на меня. Темные волосы были собраны и спадали вдоль спины, а четко очерченная линия челюсти придавала лицу жесткость.

Смех Ниворы эхом прокатился по арене.

— Мальчики, прошу вас. Мы все здесь, разве нет? А это главное, — ее взгляд задержался на Зуле, и я узнала это выражение. Если они еще не трахаются, то она точно очень хотела бы, чтобы это было так.

— Начинаем, — голос прогремел отовсюду и ниоткуда одновременно, сотрясая стены и отдаваясь вибрацией в костях. В замешательстве мы вшестером переглянулись, ожидая инструкций, которые так и не последовали.

Что теперь? В груди затрепетала паника. Мне просто… сделать это?

Айсимар наконец обратил на нас взгляд. Бесчисленные золотые глаза изучали нас так, словно мы были насекомыми. Справа раздались шаги — участница в текучем серебре вышла вперед. Я что-то пропустила? Словно получив инструкции, недоступные остальным, она подняла руки и залила пространство вокруг жаром. И как только она склонила голову набок, из ее ладоней вырвался огонь.

Танец повелительницы пламени скользнул мимо второго участника, тот тяжело дышал, волны энергии срывались с него, покрывая тело мерцающими искажениями. Мужчина с пепельно-русыми волосами, которого я встретила раньше, заставлял подниматься из пола арены сложные скульптуры из лиан с заостренными шипами, что закручивались в узловатые, угрожающие массы.

Я сделала шаг назад, прочь от них всех, и подняла лицо к кровоточащим сумеркам над головой.

Сила билась под кожей, умоляя вырваться после дней, проведенных взаперти. Я отпустила ее на выдохе, с дрожью, ощущая, как древняя, дикая магия вспыхивает в венах. Сначала она была лишь шепотом в кончиках пальцев, но затем взревела, взмывая по рукам вверх, пока я тянулась, тянулась, тянулась к тому, что звало меня из бесконечной тьмы.

Одна звезда дрогнула в ответ. Единственный пульс на фоне умирающего света.

Потом еще одна. И еще.

Словно воины, откликающиеся на боевой клич, они вспыхнули. Десятки, сотни звезд, загорающихся свирепым сиянием. Арена утонула в их свете, когда я, одной лишь силой мысли и тем первобытным существом внутри меня, которое всегда принадлежало не земле, а небу, вырвала ночь и превратила ее в день.

Мир замер. Совершенно. Ужасающе.

Каждый участник застыл. Каждый вдох в этой проклятой богами арене оборвался. Я чувствовала вкус их шока на языке, ощущала тяжесть взглядов, словно клеймо, прижигающее кожу. Внимание Легенд ожило, оно давило, наваливалось, сжимало.

Я оскалилась в том, что могло сойти за улыбку, и потянула.

Сила, которую я так долго удерживала, вырвалась из груди с такой яростью, что я едва не закричала. Этого было мало. Мне нужно было больше, нужно было все, что могли дать звезды. Я тянула сильнее, отчаяннее, пока что-то внутри не начало трескаться.

Ощущение было пугающим. Тот контроль, который я выстраивала годами, дисциплина, за которую держалась так долго, — все это ломалось. Инстинкт вопил, приказывал остановиться, укрепить стены, сохранить границы, внутри которых я жила столько лет.

Вместо этого я позволила им пасть.

В тот миг, когда внутренние барьеры рассыпались, сила хлынула сквозь меня потоком столь сокрушительным, что я не смогла бы удержать его, даже если бы захотела. Голова запрокинулась, и из горла вырвался звук — нечто среднее между смехом и криком, — когда годы сдержанности превратились в ничто. Освобождение оказалось неожиданным экстазом.

Моя сила разодрала в клочья тот хрупкий покров, что отделял наш мир от небес, и звезды…

Боги, падая, звезды пели.

Они устремились ко мне, каждая отдельным ударом сердца, чистая, неразбавленная мощь. Высокая, дикая, она обрушивалась в мою протянутую ладонь с силой, способной дробить кости. Я ощущала вкус звездного огня и вечности, чуяла дым и космическую пыль — древние, страшные и мои.

Этот поток грозил разорвать меня на части. Перековать во что-то иное.

И предательская, проклятая мысль скользнула в сознании, когда звездный свет залил мои вены: вот, ради чего я родилась. Вот, кто я есть.

Каждое чувство обострилось до болезненной четкости, я могла пересчитать отражения каждой звезды на зеркально-блестящем полу, слышала, как запинаются сердца в грудных клетках, чувствовала вкус силы и возможности на языке.

Я должна была сгореть. Должна была обратиться в пепел и воспоминание. Но вместо этого их свет вливался в меня, как расплавленное золото, сплетаясь с магией, уже пылавшей в венах.

Я подняла взгляд на Айсимаров и улыбнулась, вложив в эту улыбку всю высокомерную дерзость, на какую была способна.

Тишина, последовавшая за этим, была абсолютной. Даже Легенды застыли на своих тронах, и в один совершенный миг я позволила себе поверить, что победила.

Что этого будет достаточно.

Дрэйкор шагнул вперед и начал хлопать. Медленные, выверенные аплодисменты, которые каким-то образом звучали насмешливо.

— Какая доблестная демонстрация силы, — произнес он, и в его голосе звучала та особая интонация, с какой хвалят детский рисунок пальцами.

Улыбка Дрэйкора стала шире, и именно она убила мое облегчение. Это была та улыбка, после которой всегда случается что-то очень плохое.

— Однако, — сказал он, позволяя слову повиснуть в воздухе, — на полу все еще нет крови.

Внезапно ударило понимание, словно меня выпотрошили тупым ножом.

Это не было простой демонстрацией наших способностей.

Это был отбор8.

И я, высокомерная дура, только что нарисовала на своей спине самую большую мишень из возможных.

Ну. Пиздец.

Бог сделал небрежный жест, словно поощряя нас продолжать нашу маленькую резню ради его развлечения. Остальные участники застыли на один удар сердца, переваривая услышанное. То, что он сказал. То, что это означало. А затем, медленно и неизбежно, несколько голов повернулись ко мне.

Первый ход был сделан прежде, чем я успела до конца осознать новую реальность. Лианы вырвались из пола арены, обвили ноги ближайшей участницы и рванули ее вниз. Она успела вскрикнуть лишь раз, прежде чем из лоз выстрелили шипы, разрывая плоть и навсегда обрывая звук. Из ран потекла густая черная смола, смешиваясь с кровью, что растекалась по полу, окрашивая белый камень в багровый.

Убийца