Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская

— Много в Шамхане таких деревень? — полюбопытствовала я.

— Много. Большинство.

— А города?

— Есть и города…

Я не видела лица стража, но по голосу понимала: ему беседа нравилась. И он бы с радостью рассказал мне еще многое, нужно только задавать правильные вопросы.

— Алхар, а ты откуда родом? Из города или из деревни?

— Я потомственный страж! — гордо заявил мужчина. — Отец мой служил эмиру, дед служил эмиру! Я родился прямо во дворце.

— Это… почетно?

Чуть подумав, Алхар качнул головой:

— Полагаю, что нет. Какая разница, кто где рожден, если человек хороший? И из гнезда пастуха может вылететь сокол. А из гнезда эмира — воробей.

Про гнездо эмира решила не спрашивать, сначала погляжу своими глазами. Понятно уже, что во всех мирах одинаковые порядки: все люди равны, но те, кто родились в столице, несколько равнее.

А я, видимо, и вовсе тут буду в статусе иностранного специалиста. К счастью — уникального и очень нужного. Это значит, что все будут стремиться со мной подружиться. К обоюдной выгоде, разумеется. В общем, ждет меня при дворе эмира почет, богатство и головокружительная карьера — все то, о чем я втайне мечтала много лет! Главное, не облажаться.

* * *

Если деревня показалась мне экзотической и любопытной, то столица вызвала искренний восторг. В прошлой жизни я могла о путешествиях только мечтать. И вот такие высокие стены, огромные резные ворота и нестерпимо блестящие купола дворца я видела только в диснеевских мультфильмах. Аграба, не иначе?

— Как называется ваш город? — спросила с любопытством у Алхара.

— Фархат, — гордо поведал страж, спешиваясь. — Впечатляет? Это самый красивый город подлунного мира!

— Полностью согласна! — Я нисколько не кривила душой.

Мощенные белым мрамором улицы, разноцветные крыши, а самое главное — настоящие зеленые деревья — мне ужасно понравились. Особенно потому, что деревья я тут видела едва ли не впервые. Нам на пути попадались сухие рощи, призрачные пальмы и колючие кусты, усыпанные мелкими листиками. Столица же цвела и зеленела.

Мужчины сквозь огромную раму приветливо распахнутых ворот прошли пешком, мне же велели сидеть на лошади. На самом деле я уже не чувствовала некоторых частей тела, которые по-шамхански стыдливо называли «бедрами» или «чреслами». Слову «жопа» аналога я в своей голове не нашла, лишь духи ведают, как тут оно звучит на самом деле. Но затекла как раз она самая. И поясница еще. Лучше б я ножками шла, но Алхар сказал — не положено. Я сайдэ, а не какая-то там горожанка. Статус.

Пришлось терпеть.

Город был хорош. Дома двух, а то и трехэтажные, большие, улицы широкие. Много садов и площадей, широких, гладких. На каждой — статуя или скульптурная композиция, однажды я видела даже фонтан. Правда, не работающий. Людей много, мужчины все крупные, высокие — и почему-то с платками на лицах. А вот женщины попадаются только в возрасте. В черных платьях и с закрытыми волосами. Интересно, тут молодых и красивых на улицу не выпускают? Как-то это настораживает.

— Вы бы платок с лица убрали, сайдэ, — посоветовал мне Алхар. — Пусть все видят, что вы молодая и красивая, без уродства какого-то.

— А почему же мужчины лица закрывают? — не утерпела я. — Некрасивые, что ли?

— У кого-то шрамы, а кто-то боится проклятий, — не уловил иронии страж. — Но вы-то консанэ эли рухалон, вам бояться некого.

— Мне больше нравится слово «шаман», — вздохнула я. — Ничего не понятно, но очень интересно. Долго нам еще?

— Уже приехали, сайдэ.

Мы и в самом деле приблизились к большому каменному дворцу. Здесь снова была стена и снова ворота. И теперь стражам пришлось что-то объяснять охранникам ворот и даже открывать лица. Пропустили, конечно, хоть и не сразу.

Внутри же была настоящая восточная сказка. Если в этом мире и существуют чудеса света, то я, несомненно, видела одно из них. Не дворец, а настоящий город из множества ступеней, башен и башенок, соединенных ажурными переходами. Вокруг цветущие сады, фонтаны и ручьи. И это в стране, где свирепствует засуха? Почему тут все не распахать под огороды? И вместо розовых кустов не посадить яблони и сливы?

Впрочем, эмир явно не голодает.

Алхар жестом отослал молчаливых стражей, и я запоздало удивилась, что ни разу так и не услышала звука их голоса. Немые? Или дрессированные?

— Сайдэ, не желаете ли освежиться с дороги? Или сразу предстанете пред ликом великого эмира?

— Сначала дела, — махнула я рукой. — Если лягу, то сегодня уже не встану.

— Эмир оценит, я думаю. Прошу за мной. Что с вами? Вам нехорошо?

— Э-э-э… я на лошади не привыкла. Больше… в экипаже.

Алхар вдруг широко раскрыл глаза:

— Нужно было прислать паланкин! Простите глупцов!

— Не померла и ладно, — пожала я плечами. — Все хорошо. Сейчас ноги отойдут…

Но страж не стал ждать, а попросту подхватил меня на руки и легко потащил прямо во дворец. В принципе, я не против. Ему явно не тяжело, он здоровый, а я худенькая. И устала за время поездки неимоверно. А коридоры тут длинные, полы сверкают — скользкие, наверное. Путь несет, дозволяю.

В дверях большого светлого мраморного зала меня поставили на ноги и легонько подтолкнули в спину. Я шагнула, жмурясь от обилия света. Вот что интересно: окна тут были огромные, панорамные… и не застекленные. Но полы белоснежные, ни песка, ни листьев каких-то. Клининг явно на уровне.

— Проходи, не робей, сайдэ, — позвал меня приятный мягкий голос. — Разве ты не знаешь, что консанэ эли рухалон равен ростом эмиру?

На широком диване возле окна возлежал мужчина средних лет, чем-то похожий на нашего препода по ТММ. Длинный острый нос, рыжеватая бородка, пышные усы. Внимательные светлые глаза. Почему же он не поднялся, чтобы поприветствовать меня? Или тут так не принято?

— Садись, ты устала с дороги. Или ложись.

Мужчина взмахнул рукой, унизанной перстнями. Мне сделалось ужасно неловко.

— Ну, Шаардан! — зло подумала я. — Мог и предупредить!

— Что стряслось, голубка? — тут же откликнулся шаман, словно он не остался там, в пустыне, а находился в соседней комнате.

— Почему ваш эмир валяется на диване?

— Это прием равного, Дара. Не смущайся. Тебе оказана высочайшая честь и доверие. Просто сядь на диван и слушай. И не отказывайся от еды и напитков.

Делать нечего. Я прошлепала через весь мраморный зал прямо к диванному уголку, оставляя на белоснежном полу пыльные следы. Подумав, уселась в одно из низких мягких кресел на гнутых ножках, сложила руки на коленях

Светлые глаза