Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская

болтливая девушка. Остальные, кстати, помалкивали и потихонечку пробовали то одно, то другое блюдо. — Если женщину кто-то обидит, она вправе обратиться к любому колдуну и потребовать возмездия — и горе насильнику! Если у него не хватит золота откупиться, то он будет наказан очень жестоко!

Я молча наложила себе риса с какими-то ягодами и семенами. С одной стороны, хорошо, что тут такие законы. Но с другой — если у насильника есть деньги, то ему все сойдет с рук. Да и вообще: нет тела — нет дела. В смысле, мертвая жертва уже никому не пожалуется… Впрочем, надеюсь, что правосудие здесь работает лучше, чем на моей родине. Должно быть, магия играет в этом немалую роль.

— Хорошо, — кивнула я. — А браки? В вашем мире есть браки?

— Есть, конечно! Если небеса даровали мужчине и женщине истинную любовь, то они связывают свои жизни. Но не всегда истинная любовь случается с первой встречи. Некоторые ждут ее очень долго.

— Прекрасно! Тогда последний вопрос: дети чьи в результате?

— Как это чьи? — теперь уже удивлялась моей глупости вторая служанка. — Как родители изначально договорятся. Есть ведь артефакты! — и девочка покрутила на тоненьком пальчике серебряное колечко с желтым камушком. — Если мужчина хочет ребенка, то он платит девушке много денег…

— Я все поняла, — перебила я девушку. — Не продолжай. Хороший мир, мне все нравится. Хочешь — рожай, не хочешь — не рожай. Хочешь — выходи замуж, хочешь, живи одна и спи с разными мужчинами. Полная свобода. В чем подвох?

— Ну… — третья служанка вдруг опустила глаза. — Если ты глупая или некрасивая, то всегда будешь бедной. Если тебя никто не хочет, то тебе придется работать, чтобы не умереть с голоду.

Я громко фыркнула. И снова ничего удивительного! В нашем мире та же петрушка. Я прошлым летом работала официанткой в азиатском ресторанчике, так высокая и очень красивая Алиска получала чаевых втрое больше меня. А поскольку она была еще и умная, то проработала у нас всего полтора месяца, а потом ее пригласили сниматься в рекламе стоматологических кабинетов. Спустя полгода онавыскочила замуж за толстенького сына владельца сети клиник, мгновенно забеременела и потом взяла академический. В общем, разыграла выданные ей природой карты по полной программе. А ведь тоже из провинции, как и я. И подобных историй я могла рассказать немало.

Да что уж, я теперь и сама такая же Алиска. У меня уникальный дар и вполне приличная для этого мира внешность. Была бы я хорошенькой блондинкой, как Муська, было бы еще лучше. Но и так неплохо.

— Девочки, вот вы — все красивые, — я обвела взглядом служанок. — Но все равно работаете, да?

— Конечно, — снисходительно улыбнулась первая. — Как же иначе нам получить богатых и влиятельных мужчин? Во дворах эмира — самые лучшие. А рядом с вами, сайдэ Шаман, их будет еще и много. Так что не гоните нас прочь, мы будем очень-очень стараться вам угодить.

— Ладно, — кивнула я. — Оставайтесь. Мне с вами будет веселее. Только расскажите о себе побольше.

Как я и предполагала, девушки были из одной семьи. Две родные сестры, одна двоюродная и одна — их общая тетушка. В больших семьях частенько случаются казусы, когда тетки по возрасту близки к племянницам. Итак, Алита, Харра, Шушанна и Айнар. Младшей четырнадцать, старшей — почти двадцать. Я не запомнила, кто из них кто, но не думаю, что это такая уж проблема. Как объяснили осмелевшие служанки, мне вообще не нужно знать их имена. А то, что они похожи настолько, что их легко перепутать, это особый шик. В богатых домах часто подбирают прислугу одного роста и «на одно лицо».

На мой взгляд, извращение и мерзость эта унификация. А девочки рады, ведь благодаря своему сходству они вместе, да еще при дворе эмира. Повезет одной — и она легко вытянет за собой остальных. Что же, не мне их осуждать. Как будто на их месте я не воспользовалась бы подобным шансом! Я вовсе не из тех, кто согласен на рай в шалаше. Спасибо, я уже познала все прелести нищеты в детстве, больше как-то не хочется.

* * *

И все-таки я не чувствовала себя счастливой. Казалось бы — теперь у меня есть все, что только можно пожелать. Апартаменты, как в лучших отелях, великолепная еда, шикарная одежда, почет, уважение и магический дар, и все это бесплатно. Странное, тревожное ощущение — быть на вершине пищевой пирамиды. Я мечтала об этом, но не такой ценой. В фантазиях я прилагала усилия, чего-то добивалась, поднималась по ступенькам медленно, но верно. А вот так, словно в лотерее джек-пот выиграла, я никогда не могла представить. Может быть, потому, что тогда мои усилия как бы обесценивались?

Девочки давно ушли, убрав все со стола, а я раскинулась на мягкой кровати и смотрела в темноту. Несмотря на то что спать очень хотелось, глаза отказывались закрываться. Слишком много впечатлений. Слишком много мыслей. И еще — я снова провалилась в одиночество, которого боялась как огня. Три последних года рядом была Муська. Потом — Шаардан. Теперь — никого.

— Ты думаешь обо мне? — в голове возникли жгучие глаза шамана. — Все в порядке, Дара?

— Более чем, — поджала я губы и словно в отместку за свою тоску зажмурилась и представила его рядом с собой на постели. Уткнулась в плечо, закинула колено на его бедро… а он опустил на мою обнаженную ногу тяжелую горячую ладонь. Черт, я и забыла, что легла в постель в одной лишь короткой сорочке!

А служанки уверяли, что в Шамхане все спят голыми, ведь жарко в одежде… Хороша бы я была, если б их послушала!

— Жаль, что не послушала, — тихо засмеялся Шаардан. — Я мог бы представить… но не стану. И без того тебя смущаю.

Вообще-то я давно совершеннолетняя. С чего бы мне смущаться? Мы ведь не делаем ничего запретного! Но поскольку все происходит в моей голове, я все же «нарисовала» себе пижамку. Как в рекламе, шелковую. Маечка на тоненьких лямочках и свободные шортики. Этот наряд скорее подчеркивал мою фигуру, чем что-то скрывал, но кое-какой простор для воображения все же оставался.

— Что тревожит тебя, голубка? Я спать хочу, отпусти меня.

— Я не заслужила ни этой комнаты, ни служанок, ни нарядов, — пожаловалась я, не открывая глаз и мысленно скользя ладонью по мужской груди, твердой и гладкой. — За все нужно платить. Что, если я не справлюсь?

— Глупая. — Моя рука была обездвижена и прижата к впалому животу.