Миллион евро за мою душу… - Эльвира Осетина

Вот только в столовую мне не дает войти Орант. Не знаю, как он умеет так быстро и тихо передвигаться, но то, что это он подхватывает меня на руки, я осознаю, уже в полете.

Даже пискнуть не успеваю.

— Теперь моя очередь, — невозмутимо говорит блондин, и вносит меня на руках в столовую. А затем добавляет: — Гойя распорядись, чтобы тарелки госпожи перенесли на мою сторону.

Даже не знаю, что я при этом чувствую.

То ли возмущение, то ли гнев, то ли злость. Но что-то очень нехорошее начинает подниматься внутри меня, и как подавить это чувство я не знаю. Единственное, что приходит в голову — это Лешка. Мой брат. А еще угрозы жить в подвале, а не так, как живу я сейчас.

Глубокое дыхание позволяет смириться с придурью пришельцев.

— Хорошая девочка, — шепчем мне на ухо Орант.

Оказывается, он все это время, пока доходил до стула и усаживался на него, наблюдал за моей реакцией на свои действия.

Вот гад.

Повернув голову, смотрю на мужчину прищурившись, он же в ответ смотрит на меня. Мы меряемся с ним взглядами не долго. Я сдаюсь первой и просто отворачиваюсь. При этом невольно ловлю задумчивый взгляд второго пришельца. Он смотрит на меня так, словно решает сейчас что делать. То ли все же в подвал меня от греха подальше сплавить, то ли и дальше позволять «гулять» мне в парке.

Опускаю взгляд вниз. Не хочу больше испытывать свою судьбу.

А в столовой в этот момент появляется еще один старик. Невысокого роста, весь скрюченный какой-то, худющий, изможденный, мужчина, привозит на тележке тарелки с едой. Он одет, как официант в одном из известных фешенебельных ресторанов. Белая рубашка с черной жилеткой, и черной бабочкой. Черные отглаженные брюки. Седые волосы зализаны волосок к волоску. И если бы ни этот запуганный вид и старость… то я бы и внимания не обратила на него. Но, почему-то вид второго, явно человека, а не пришельца, в этом доме в качестве слуги, немного настораживает.

Почему они не наймут более молодой персонал к себе на работу? Зачем брать стариков?

Хотя мужчина ведет себя очень расторопно.

Быстро ставит тарелки с едой передо мной с пришельцем. И старается на нас даже не смотреть, постоянно опускает взгляд вниз. А еще у него трясутся руки. Будто он чего-то сильно боится.

Это Орант его так сильно пугает, что ли?

Естественно, взять в руку вилку с ножом мне не дают. И я с готовностью, как преданная и натренированная собачка открываю каждый раз рот, когда пришелец подносит к моим губам, нарезанные кусочки мяса.

Это не ужин, это пытка какая-то. Честное слово.

На завтрак я и то не так себя чувствовала. Просто потому, что еще была растеряна и дезориентирована. А вот сейчас… сейчас мне очень сильно хочется вырвать вилку из рук мужчины, и пару раз ткнуть её ему в глаз, сначала в один, а затем во второй.

В тишине я доедаю последний кусочек, и запиваю все это водой из заботливо поднесенного к моим губам бокалу.

После этого, я решаюсь на очень отважный шаг.

Поднимаю голову и смотрю в ярко-горящие красным светом глаза пришельца.

— Мне хотелось бы прочесть свой контракт. Гойя сказал, что вы унесли его в свой кабинет.

— Отличная идея, — почему-то очень хриплым голосом произносит мужчина, и повернув голову, отдает приказ пришельцу: — Принеси документ в комнату к госпоже.

Какое же неописуемое счастье я чувствую, когда он дает мне встать на ноги и уйти самостоятельно к себе в комнату.

Контракт.

Читаю и с каждым пунктом понимаю — это ЖОПА.

Во-первых, я преступница. То есть приступила закон. В контракте это прописано чуть ли не первым пунктом.

У меня нет никаких прав, одни обязанности. Я должна безукоризненно слушаться своих работодателей, исполнять абсолютно любые их требования, не задавая при этом никаких вопросов. И проявлять уважение.

Если я ослушаюсь своих «работодателей», то это будет считаться провокацией, и «работодатели» будут иметь право наказать меня на своё усмотрение.

А сами же «работодатели» мне должны только одно — обеспечить комфортное, с их точки зрения, проживание.

И еще кое-что. Самое интересное.

Они могут выпить меня полностью, в любой момент, если посчитают, что для них это важно.

То есть, как мы, можем доить корову, а когда понимаем, что нам нечего есть, ну или надо куда-то уезжать срочно, а за животным будет не кому ухаживать, мы её просто убиваем. Вот так и тут.

Причем моя смерть — это нечто вроде форс-мажорного обстоятельства. И право у пришельцев на это есть.

Конечно, прямых формулировок в контракте я не нашла. Все очень обтекаемо. Но контекст, даже такой тупой курице, как мне, понятен.

И да, если я решу разорвать этот контракт раньше срока, то пришельцы будут «вынуждены», ага в больших кавычках, исполнить свой приговор. То есть — лишить меня души.

Ах, еще самое веселое, как обычно прописано мелким шрифтом в самом конце. Если по окончанию контракта, мои работодатели не пожелают его расторгать, то он продлится автоматически.

Причем меня спрашивать никто не будет. Хочу я его продлять, или нет?

Единственный вариант, безболезненно для меня разорвать этот контракт — доказать свою невиновность. Что само собой невозможно.

Какое-то время сижу, уставившись перед собой и не знаю, как мне быть. Если исходить из этого контракта, то условия мне предоставили, просто райские. Хотя могли бы действительно посадить на цепь в каком-нибудь подвале. Ну а что, сухо, тепло, еда, вода есть. Чем не комфорт?

Поежилась от такой перспективы. Уж лучше совсем умереть, чем жить так.

В любом случае, если они решат меня переселить в подвал, то контракт я разорву. Потому что из подвала помочь своему брату уже точно никак не смогу. Да и не уверена я, что смогу пять лет прожить в таких условиях и не тронуться умом. Я думаю, мне и парочки дней хватит. К тому же за брата я плачу ежемесячно. И стоит мне не заплатить в этом месяце за следующий, как его просто вышвырнут на улицу.

Встаю с кровати и иду вновь вниз. Завтра надо съездить к Лешке, а значит попросить денег на расходы. Ну и заодно проверить границы дозволенного. А чем дольше я тяну, тем дольше нахожусь в неизвестности.

Вот только ни Крида ни