Миллион евро за мою душу… - Эльвира Осетина

уходили на то, чтобы бороться с самим собой. Иначе он мог просто разнести все вокруг в пыль, не оставив даже этого здание, не говоря уж о всем городе. Такое уже случалось. Крид это знал и помнил, и повторения не мог себе позволить.

Орант же тем временем пытался прорваться через ментальный заслон к владыке, чтобы хотя бы так с ним попытаться поговорить.

Маг отчетливо понимал, что древний специально их футболил. А еще догадывался, что тот ведет какую-то очередную игру. А игры у их властителя были очень опасные. И чаще всего они вели, как минимум к физической смерти тех, с кем владыка начинал «играть», ну или «проверять на чистоплотность».

А умирать магу совершенно не хотелось.

Нет, душа его никуда не денется, он будет жив, вот только что это за жизнь — без тела?

А еще Орант знал, что обычно менусов лишенных тела держали в коматозном состоянии. Чуть-чуть подкармливали, чтобы те полностью не развоплотились, но полноценной жизни у них уже больше не было. И длилось это ровно столько, сколько считал сам владыка. Именно он решал кому из менусов жить, сколько жить, и как именно жить. Он был для их расы всем. Не зря его почитали даже совет древних. Хоть и вмешивался владыка очень редко, однако — метко.

Правда обычно это касалось лишь тех менусов, которые начинали, как мягко выражался порой владыка — «чудить».

А Орант сказал бы проще — сходить с ума.

Вот только маг ни за собой, ни за своим другом не видел никаких огрехов, из-за которых владыка решил бы их превратить в «коматозников».

И тут одно из двух. Либо это происки их врагов, а врагов из-за своих должностей и решений, которые они очень часто принимали, оба друга нажили за сотни лет очень много, либо… владыка сам начал «чудить».

В первый вариант верилось сильнее, чем во второй. Но Орант был аналитиком и логиком до мозга костей, и старался не исключать ни один, даже самый нелепый вариант развития событий.

И сейчас он пытался выстроить логическую цепочку.

Все началось с девчонки. Как только ему и Криду поручили это дело с пропавшими деньгами, маг сразу почуял подвох. Во-первых, ловить обычных воришек, это, мягко говоря, не их профиль. Но приказ пришел от совета, и раз поручили, значит надо разбираться. И какого же было удивление Оранта, когда он понял, что деньги не так-то и просто найти. В итоге они потратили больше года на поиски какой-то зашуганной девчонки.

И вот теперь эта самая девчонка, что-то делает с ними обоими, от чего Орант сам не может понять своего состояния.

Сегодня, когда он проснулся и понял, что Жени рядом нет, он впал в самую настоящую панику. И взять себя в руки смог лишь тогда, когда увидел её входящую в дверь.

И это чувство потери и полной дезориентации магу, не просто не понравилось… он был в шоке. Как, впрочем, и его друг. Орант всегда с легкостью ощущал эмоции мага, и понял, что на тот момент, Крид находился в таком же состоянии, как и он сам.

Да еще и тот единственный, кто мог бы ответить на их вопросы, не захотел с ними общаться, и только усугубил состояние обоих магов.

— Поехали домой, — рыкнул сквозь зубы Крид, — похоже, что сегодня мы точно ничего не добьемся.

Орант был полностью согласен со своим другом, а еще он старался не замечать за собой странного тянущего желания. Ему хотелось увидеть Женю, как можно быстрее. Но он мысленно тут же списал это чувство на беспокойство за свою «еду». А то мало ли? Вдруг ей опять стало плохо? Прошло ведь всего несколько часов после того странного приступа…

Дом встретил их необычно уютным запахом. Оба пришельца на пару мгновений нерешительно замерли в холле, но затем мысленно стряхнув наваждение пошли в свои комнаты.

Покои Крида располагалась в левом крыле дома, поэтому на лестнице он сразу же повернул в другую сторону, а Оранта — в правом крыле, и путь менуса лежал мимо комнаты их подопечной. И когда он проходил мимо её двери, то почему-то остановился и опять почувствовал это странное желание увидеть девчонку.

«Зачем?» — поймал себя на мысли маг, когда его рука потянулась к ручке двери.

Гойя ведь отчитался, что с ней все в порядке, да и сам маг, просканировав комнату, убедился, что, Женя чувствует себя более чем прекрасно. Что тоже, кстати, весьма необычно. Потому что после первого кормления их жертвы всегда лежали пластом два-три дня, как минимум. Оно и понятно. Ведь после того, как тебе разрывают ауру и пьют душу, любое существо чувствует усталость и апатию. Но чем хороши люди, так это тем, что могут восстанавливать свою ауру, постепенно, и человек адаптируется к тому, что его душу теперь будут пить постоянно и учится с этим жить. Правда не долго… Конечно, такого приступа, как у Жени они не разу не наблюдали. И самое главное… они ни разу сами не участвовали в восстановлении защитной оболочки души, да еще и таким странным способом.

Опять мысленно одернув себя, Орант все же решил пройти мимо, и когда он уже сделал шаг по коридору, как дверь Жени открылась и на пороге стояла она.

— Здравствуйте господин Орант, — пролепетала девушка, смотря на пришельца своими огромными глазами, потерявшегося оленёнка.

— Можно просто Орант, и на «ты», — тут же поправил её маг, и почувствовал облегчение от того, что стоит рядом, и ощущает тонкий аромат её геля для душа, смешанный с еле ощутимым ароматом тела девушки.

— Хорошо, — тут же кивнула она, а маг поймал себя на мысли, что хочет снять эту проклятую резинку, которая удерживает копну её черных волос, в этой нелепой шишке на голове, а затем схватил бы за волосы, намотал их на кулак, и толкнув девушку обратно в комнату…

— Я хотела кое-что уточнить, возможно это какая-то ошибка? — бесцеремонно прервала его фантазии, Женя.

Голос девушки дрогнул, потому что она увидела, как начинают светиться красным светом глаза мага, и невольно сделала шаг назад.

— Какая ошибка? — хриплым голосом спросил Орант, кое-как заставив себя прийти в себя, и постараться не отразиться шоковому состоянию на своем лице.

Ему надо все обдумать в одиночестве, чуть позже, это невероятно… просто невероятно…

— М-мне Гойя выдал документы с картой… Я сейчас.

Женя резко метнулась обратно в свою комнату, а Орант заставил себя стоять на месте, чувствуя то, чего не чувствовал