Давай знакомиться, благоверный… - Эллина Наумова

На мониторе появился черный квадрат. И тут расслабившаяся Анджела подумала: «Значит, налеты детства на меня не были пустыми. Я и выгляжу школьницей. Сохранить бы это до приезда Мишеньки». Она уронила вмиг отяжелевшие руки на колени и наконец заплакала. Вместо того чтобы копить суровость, готовиться заставить мужа объясниться, потребовать не лгать больше, она мечтает демонстрировать ему юный образ. «Неисправима. Не смогу разлюбить», – сквозь слезы твердила жена очередного двинутого бесом в ребро типа. И ревела все горше.

В полночь раздался звонок. Михаил вкрадчиво сообщил, что его дела еще не закончены. А завтра в семь тридцать встреча с подрядчиком на объекте. Посему он останется ночевать в кабинете.

– Хоть в московскую квартиру поезжай. У тебя там чистые рубашки есть. – Анджела ощущала себя живым автоответчиком – хочется кричать и обзываться, но записан вежливый текст, он и прет саднящим горлом.

– У меня на всякий случай новая рубашка и в кабинете имеется. А ключей нет, я же объяснял тебе. Лучше поищи их, милая, – нашел ей занятие Литиванов. Надо думать, чтобы не скучала. И осмелился пожелать спокойной ночи.

Это тоже случилось впервые. Он всегда добирался в коттедж, пусть на четыре, на три предрассветных часа. Способность изумляться в Анджеле явно перегорела. Она приняла еще один удар как должное. Вялая худосочная мыслишка скользнула: «Он боится, что я его изнасилую». Через минуту еще одна попыталась: «Не увидит он тебя гимназисткой, отдыхай». Но усталая женщина на них внимания не обратила – силы иссякли. Потащилась на второй этаж в спальню. Встала под душ. Растерлась полотенцем. Голая забралась под одеяло Михаила, уткнулась носом в его подушку и задышала долгими вдохами и выдохами, стараясь уловить запах любимого мучителя. Она не надеялась сомкнуть глаз. Но ритмичное глубокое дыхание и не таких успокаивало и препровождало в сон.

Глава 3

1

Любовь между мужчиной и женщиной, в сущности, есть реакция мозга на повышенный уровень гормонов. А секс с оргазмом и без – легчайший способ выключить на часок-другой непрерывающийся даже во сне процесс мышления. Как ни печально для человечества, но наукой это доказано. Поскольку задето главное – мозг, состояние это можно назвать психическим расстройством, которое вдохновляет любовников до тех пор, пока один из них не начнет охладевать. Вот тогда второй понимает, что не очень здоров: навязчивая идея ревности, маниакально-депрессивный синдром – эйфория от нежного взгляда, теплого слова любимого и неизбывная тоска от его пренебрежения, а то и грубости. Михаил лечил жену и сделал ей немало болезненных уколов. Два года она была туповата и заторможена. Но торможение всегда сменяется возбуждением. Съездив в Москву и посопев в подушку мужа ночь, Анджела осознала, что в голове будто рассеивается туман. За землю еще цеплялись его бесформенные крупные обрывки, но, если поднять глаза, небо ослепительно синее и на его фоне верхушки деревьев четкие-пречеткие.

«Он лгал про совещание с подрядчиком ранним утром. И с ключами откровенно издевался. Поигрывал ими в кармане, советуя искать». Как ни удивительно, но женская рука, державшая на весу турку с горячим кофе, от этой самовольной мысли не дрогнула. Анджела только стиснула зубы. И вспомнила давний случай. Она оканчивала университет и после лекций случайно встретила в городе маму. Та уговорила дочь зайти к друзьям семьи на чай с кулебякой. Во дворе обычного московского дома они увидели пожилого мужчину, оравшего во всю глотку на бледную девушку, которая время от времени открывала рот и издавала какие-то звуки. Но их заглушал визг старика. Он брызгал слюной и потешно топал длинными худыми ногами. Мама на секунду остановилась, вгляделась и пробормотала:

– Извини, дочка, я немного поработаю. Не впадай в шок, это терапевтический прием.

Она вплотную приблизилась к неравным собеседникам:

– Здравствуй, Олеся. Кто это так тобой недоволен? Тот господин, который струсил перед отъездом на ПМЖ и устроил цирковое представление, чтобы не выполнять своих обязательств?

Увидев маму, Олеся схватила ее за рукав и зарыдала непереносимо – хриплым басом, с преобладанием утробного «о-о-о-ой». Психотерапевт легонько ее отстранила и уставилась в то место, где у агрессивного дедка мог быть третий глаз. С маминой стороны было благодеянием предупредить насчет шока: Анджела слышала от нее такое в первый и последний раз:

– Будь внимателен, старый болван, повторять не люблю. Если ты еще раз подойдешь к этой девочке ближе чем на двадцать шагов, мы с мужем и ее отец устроим тебе такую жизнь, что ты через неделю побежишь в Германию на своих двоих с телевизором под мышкой и женой на шее. Без оглядки будешь скакать, не продав квартиру, под улюлюканье полиции. Тебе ясно? Я спрашиваю, ясно?

Это было поразительно. Безобразный скандалист моментально обратился в интеллигентного пенсионера. Достал носовой платок, стер с подбородка влагу и по-человечески ответил:

– Ясно. Извините, Олеся. И вы, мадам. Нервы расшатаны до предела. Разумеется, этого не повторится.

– Пошел мимо, – скомандовала мама, – вон пошел.

Он понурился и быстро зашагал по дорожке.

– Теперь ты, Олеся. – Голос, как ни странно, не изменился, остался твердым и приказным. – Иди домой, умойся. Тщательно и долго, пока не забудешься, расчесывай волосы. Завтра в десять тридцать – ко мне на прием. До свидания.

– Спасибо, – выдохнула Олеся и направилась к подъезду, тихонько всхлипывая.

– Мам, что это было? – робко спросила Анджела.

– Пациентка, дочка. Лечу от депрессии, от последствий нервного срыва. А отогнала от нее виновника недуга. И теперь в курсе, как ему удалось довести молодую здоровую оптимистку до попытки суицида.

Оказалось, девушка из медленно, но верно идущей к благосостоянию семьи решила купить квартиру. Поставила родителям условие: «Не выбирайте за меня, я уже большая, все сделаю без вашей помощи». Папе такая самостоятельность понравилась. Средств немного недоставало, и он занял у приятеля под проценты. Она нашла через агентство хороший вариант – две комнаты, достойный метраж, срочная продажа. Встретилась с хозяевами. Милые пожилые супруги два часа излагали ей и риелтору грустные обстоятельства. Дочь уехала в Австрию, вышла замуж, родила. А старшая внучка ненавидит отчима и не ладит с матерью. Сбежала от них в Мюнхен. Огляделась и начала изучать медицину. Подрабатывает в качестве гида – знакомит одиноких богатых туристов с достопримечательностями. Ничего другого, упаси бог! И, как на грех, влюбилась в какого-то араба. Стали жить вместе, но этот восточный