Счастливый билет - Юлия Зубарева

Говорить с собой было лучше, чем стоять соляным столбом, хватая губами горькие слезы и воздух, как рыба без моря.

Невидящим взглядом окинула еще раз улочку с проезжающими мимо машинами и занятыми своей жизнью туристами, что шли мимо, огибая замершую на тротуаре облезлую курицу с сумкой наперевес. Не хватало только маминого «Я тебе говорила, нечего было в облаках витать», но Маринка и сама себе это сказать могла.

Первый шаг был самым тяжелым. Теплилась еще надежда, что стоит постоять, подождать, позвонить, и все вернется, как прежде. Так и с мужем своим непутевым все в песок голову зарывала. Ждала, что если потерпеть, не заметить, промолчать, само рассосется, вернется на круги своя — не вернулось. Это судьба у нее такая несчастливая. Спортлото и счастливые билетики такое не лечат. С этим надо просто смириться.

На третьем шаге Маринку догнал и подхватил какой-то вихрь: глаза закрыл ладонями, за плечи трясет, говорит невпопад в два голоса.

— Ты чего? Куда собралась? Мы на минутку, водички купить. Тут парковка оказывается запрещена. Пешком пойдем. Ты чего не позвонила? Ты плачешь что ль?

Растерянные друзья трясли рыдающую Маринку, безуспешно пытаясь выспросить, что случилось. Растерянные улыбки висели на лицах, как приклеенные гримасы, а несостоявшаяся Ассоль рыдала, уткнувшись в Кирюхину рубашку и никак не могла остановиться.

— Марин? Ты чего? Обидел кто? Чего случилось-то?

Димка, наконец, оторвал от друга мокрую как мышь девушку, развернул лицом к себе и присел на корточки.

— Давай по порядку. Опять эта кошка драная на тебя накинулась? Да? Жизни учила? Выселила тебя? Так мы сейчас тут революцию угнетенных и потерю горизонта быстро устроим. Ты чего расклеилась?

Она только мотала головой, счастливо улыбаясь и хлюпала носом, никак не способная остановиться после такой эмоциональной встряски.

— Стой, Дим. Подожди с революциями. Я кажется понял.

Кир, так и не отпустил руки с плеч машущей головой, как китайский болванчик, Маринки. Наклонился и почти прошептал в мокрые спутанные волосы:

— Ты подумала, что мы тебя бросили? Вышла, а нас и след простыл? Так?

Так стыдно Марине Борисовне еще никогда не было. Устроила истерику и крушение основ на пустом месте. Димка потом распекал свою переводчицу еще минут десять на все лады. И что телефон у нее в сумке заряженный и отошли они до соседнего магазина. Кто ж знал, что там очередь? И вообще бабы — дуры не потому, что дуры, а потому что бабы.

— На пляж пойдем? Ты на пляж хотела или куда там? Ну, блин, это ж надо за пять минут такого нагородила себе в голове, что хрен разберешь. Мы тебя, Марин, теперь в туалет по очереди будем водить и свисток выдадим, чтоб не терялась. Я от этих нервов теперь голодный, как стадо мамонтов. Пойдем, хоть шаурму заточим. Никто не против?

Кир отобрал сумку и просто шел рядом. Ловил Маринкины виноватые взгляды и понимающе улыбался. Солнце подбиралось к зениту, и перекусить их безумной команде действительно не помешало бы.

15. Тетушка Марго и Барсик

До вечера шатались по городу. Успели полежать на пляже и посетить знаменитый Сочинский дендрарий. После моральной встряски, что Маринка устроила сама себе, на душе было тихо и пусто. Как будто давний нарыв, что мешал радоваться и ныл на плохую погоду, вскрылся из-за пустячной царапки. Как бы дальше не повели себя эти замечательные парни, но веру в людей они ей вернули. Подняли, отряхнули, слезами Маринкиными умыли и со смехом запихнули обратно. Ведь сколько времени прошло после того предательства давнего, а болело оказывается где-то там внутри, мешая жить и радоваться просто так, без оглядки, без страха, что предадут самые близкие.

Ребята же приняли ее рыдания за обычную девичью блажь и тонкость натуры. Лишь Кирилл время от времени поглядывал серьезно, хмурил складку между бровей, но молчал, не лез в душу. За что ему огромное спасибо.

— Ну что, дети мои, поехали, я вас буду знакомить со своей тетушкой. Ты-то, Кир, ее уже знаешь, а вот Маринку ждет настоящий театр. Это, можно сказать, местная знаменитость. Самое главное, всерьез ее не воспринимай, она так шутит. Поняла? Помни об этом каждую секунду. Она, правда, добрая и классная, просто чувство юмора у нее немножко специфическое.

— Как у тебя? — развеселилась Маринка, вспомнив сразу песню Гарика Сукачева про бабушку, что курит трубку. Димке подошла бы такая тетушка в тельняшке и с трубкой, что умеет ругаться матом и топит пиратские корабли, покачиваясь в кресле-качалке.

— Да куда мне до нее. С ней только Звиад Мерабович справлялся, правда, давно это было. В общем, пошли, друзья, дорогой трудной, дорогой непростой. Надо зеркало добывать, раз Кирюха без него не может. Вот, кстати, ты это зеркало приглядел, тебе и просить, а я помогу чем смогу. Тетя Рита, конечно, не волшебник Изумрудного города, но навтыкать опилок или надровосечить кого-нибудь это она запросто.

Шутку про волшебника Марина поняла, только когда Димка остановил проезжающего мимо таксиста с вопросом: почем будет до Изумрудной улицы добраться. Вот такая дорога из желтого кирпича получилась, ничего, что сверху асфальт лежит.

Приехали в пригород, где еще вовсю царили частные домики и вездесущие новостройки не успели отжать лакомый кусок земли с видом на море.

За зеленым железным забором, как за крепостной стеной, шел бой. Гремело железо, кто-то выл протяжно на одной ноте, и над всей этой какофонией возвышался знакомый до боли голос, повергший Маринку в настоящий ступор.

— Сама ты исчадье адово! Рот свой поганый на Барсика даже не разевай! Да не съест он твою куру, больно надо, он этой синюшной падалью питаться не будет. Еще одно слово супротив кота моего услышу, я не посмотрю, кто тут кем приходится. Будешь до травмпункта на четырех костях шкандыбать! Развели тут хозяйства свои, плюнуть некуда.

— Таак. Похоже, тут веселье в полном разгаре. А нас на драку не позвали. Ну-ка посторонись, народ. Я чур первый!

Димка отодвинул зависших у калитки друзей и распахнул ее во всю ширь. Между ног опешивших гостей пронесся огромный лохматый кот, что тащил за шею полузадушенную курицу.

— Барсик! Барсик! Вернись, малыш!

— Куда! Курица моя! Отдай, скотина! Убью!

Вслед за котом вылетела не старая еще тетка, размахивая руками, и побежала по улице, пытаясь спасти пернатое свое имущество.

— Да провались ты пропадом!

Прихрамывая