Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь - Нинель Верон

Или… это была очередная ловушка?

Я замерла, уставившись на зловещий символ.

Казалось, он пульсировал на пожелтевшей бумаге, притягивая взгляд, словно живой. Я чувствовала его холодное прикосновение к коже — теперь он смотрел на меня со страницы, как немое обвинение или предупреждение.

Голод отступил перед внезапным приливом холодной ярости. Это не была слепая звериная злоба. Это было осознанное, человеческое негодование. Они не просто заперли меня здесь. Они играли со мной. Как кошки с мышью, которая уже почти мертва. Книга не упала случайно. Ее положили. Специально. Чтобы я ее нашла. Чтобы я увидела это. Чтобы прочитала, слилась с этим фолиантом.

Зачем?

Медленно, превозмогая боль, я опустила морду и снова толкнула книгу носом, пытаясь перевернуть страницу сама. Листы оказались тонкими, хрупкими, я боялась, что они порвутся от малейшего неловкого движения. Но первое впечатление было обманчивым. Книга все сделала за меня.

Мое дыхание стало учащенным, а в груди поднялась знакомая волна бессилия. Я — существо когтей и силы, а они заставили меня иметь дело с хрупкой бумагой. Благо, книга оказалась не простой, а зачарованной.

Магический Гримуар. Знали ли об этом вурдалаки?

Наверняка…

Это еще одно испытание, более изощренное…

Они хотели знать, каковы будут последствия моего контакта с книгой, поэтому оставили меня одну, а сами наблюдали. Но я не сдалась.

Шелест страниц прекратился. Теперь книга не реагировала, подталкивая меня к действиям. Я уперлась лапой в обложку, стараясь не порвать ее когтями, и аккуратно, сосредоточенно провела носом по срезу страницы. Она едва слышно перевернулась.

Под пентаграммой оказались схемы и текст. На незнакомом волчице языке...

Я увидела изображения составляющих ошейника — каких-то замысловатых рун, выгравированных на металлической пластине, и… сердцевины. В самый центр был вставлен небольшой кристалл, от которого к краям расходились тонкие, как паутина, нити.

А рядом наглядно показывалось, что произойдет, если я нарушу целостность кожаного ремня или попытаюсь силой сдвинуть застежку…

Взрыв. Небольшой, направленный внутрь. Достаточный для того, чтобы раздробить шейные позвонки или разорвать горло.

Ледяная волна страха окатила меня с головы до лап. Дыхание перехватило. Я инстинктивно отпрянула от книги, словно она могла взорваться прямо сейчас. Ошейник вдруг показался в разы тяжелее, и его холодная металлическая сердцевина будто впилась мне в кожу.

Альфа не просто посадил меня на цепь. Он привязал к моей шее бомбу. А у кого в руках детонатор, не сложно было догадаться…

Альфа… Убийца, который обманул меня.

Не просто предложил сделку, а умело загнал в ловушку, не имеющую выхода. От ошейника нельзя было избавиться самостоятельно, если я не хотела умереть…

Страницы книги снова зашелестели, привлекая мое внимание. Замерли, показывая очередную инструкцию, как принять человеческий облик… Без помощи альфы, просто используя связь с ним в качестве источника магии.

И опять альфа обманул, когда сказал, что мне самой не вернуться. Ложь, одна сплошная ложь. Собирался ли он когда-либо меня отпускать?

Или, получив все желаемое, хотел просто убить?

Я снова бессильно рухнула на пол, уткнувшись мордой в пыльные доски. Дрожь пробежала по всему телу. Теперь каждая секунда в этом аду была отмечена тихим, невидимым тиканьем смерти на моей шее.

Попытки освободиться, мысли о сопротивлении — все это казалось наивным детским лепетом. Он все продумал.

Все!

Не предусмотрел только вмешательства вурдалаков. Те воспользовались альфой, забрали меня и теперь сами удерживали на поводке… Принуждали к сотрудничеству.

Тишину снова нарушили шаги. На этот раз они были тяжелыми, уверенными. Сюда шел Антоль.

Он приблизился к двери и остановился. Послышался громкий стук костяшек пальцев о деревянную поверхность.

— Встала? — спросил Антоль резко, без всяких церемоний. — Хватит валяться. Работа есть.

Я не пошевелилась, затаившись. Сердце гулко забилось в груди.

— Слышишь меня, тварь? — Он ударил кулаком в дверь, и та задрожала. — Или тебя заставить? Уже знаешь, у кого детонатор от твоего ошейника? Мне нажать на кнопку? Миг — и бабах…

Угроза в его голосе была настолько ощутимой, что мне пришлось подняться на дрожащие лапы. Страх перед ним в этот момент перевесил боязнь ошейника.

— Отлично, — удовлетворенно процедил Антоль, словно видя меня сквозь дверь. — У порога стоит миска. Я просуну ее в люк внизу. Еда. Свежее мясо. Съешь. Потом мы поговорим…

Он не стал ждать ответа. Шаги удалились, но Антоль, должно быть, остался наблюдать где-то рядом.

Я медленно, как во сне, подошла к двери. Под ней действительно стояла неглубокая деревянная миска, в которой лежал темный кусок мяса с прожилками. Пах он вкусно.

Еда для пса. Для сторожевого пса.

Голод скрутил живот, злой и неумолимый. Унижение обожгло щеки. Я ненавидела их. Ненавидела себя за эту слабость. Но я наклонилась, подцепила лапой миску, притянула ее к себе и начала есть.

Потому что у меня не было выбора. Силы были нужны, чтобы выжить. Чтобы когда-нибудь вырваться на свободу и отомстить альфе…

В следующее мгновение я утонула во вкусе свежего мяса и в осознании того, что ошейник на моей шее — не просто цепь. Это часовой механизм, и его тиканье теперь звучало в такт каждому удару моего сердца.

Горько-сладкие кусочки застревали в горле, вызывая рвотные позывы. Приходилось буквально запихивать их в себя, преодолевая отвращение. Я ела, уткнувшись мордой в грубую деревянную миску, ощущая, как жгучее чувство беспомощности скользит по пищеводу вместе с этой жалкой пищей.

Это была не еда. Это был акт подавления воли. Они кормили меня, как животное, и заставляли быть благодарной за объедки.

Я дочиста вылизала миску. Голод притупился, но не ушел. Желудок сжался от тяжелой, некачественной пищи.

Не успела я отойти от двери, как снаружи вновь раздался нетерпеливый стук.

— Доела? — голос Антоля прозвучал прямо над люком. — Тогда выходи. Пришло время поговорить и заключить сделку…

Я посмотрела на дверь. Она была заперта. И как я должна выйти?

Словно в ответ на мой немой вопрос, послышался громкий щелчок замка, а затем и глухой скрип. Передо мной появилась узкая щель в сантиметров десять. Этого было достаточно, чтобы просунуть морду и увидеть, что происходит снаружи.

Дверь открылась чуть шире, ровно настолько, чтобы я могла протиснуться. Я вышла в коридор, чувствуя, как спина округляется под тяжестью невидимых взглядов. Антоль стоял всего в нескольких метрах, прислонившись к косяку двери, ведущей в большой зал. Он скрестил руки на груди, и на его губах заиграла откровенно злорадная ухмылка.

— Следуй за мной, — скомандовал, кивнув на пол. — Лаврентий с дуба рухнул, когда решил заключить сделку