Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь - Нинель Верон

твои претензии, брат… Но, черт возьми, источник — сам артефакт, зачарованное зеркало! Оно просто не способно врать или показывать неверную информацию. Оно никогда не подводило нас. Всегда говорило правду. Но если ты так боишься угодить в ловушку, братец, то пусть она, волчица, идет впереди... Девчонка все видит. Она не пропустит ловушку Тьмы. Она почувствует… Пусть идет первой. Пусть ищет.

Три пары глаз уставились на меня. В них не было ни капли жалости — лишь холодная оценка «ресурса». Ожидание. Расчет.

— Верно, — Антоль кивнул, словно это было единственное разумное предложение за весь вечер.

Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него морозный холод. Его пальцы скользнули по ошейнику, не сдавливая, но обещая.

— Ты слышала, дитя? Твое зрение — твой пропуск в завтра. Твой шанс на жизнь. Увидишь ловушку — предупредишь. Ошибешься… — Он не договорил — не нужно было. — Твоя жизнь только что взлетела в цене… Радуйся. Теперь ты не просто проклятая ведьма — ты волчица с мизерным шансом на выживание и свободу…

«Проклятый вурдалак! Ты обещал вернуть мне человеческий облик и свободу…»

Ярость снова забурлила во мне. Скованная магия взбунтовалась, захлестнула меня ураганным потоком. Она свирепствовала, пыталась сломать оковы. Мое сердце бешено колотилось, едва не выскакивая из груди.

Злость затмевала разум.

«Вы меня обманули! И ведете на верную смерть!»

Глава 20

Лаврентий мерзко хмыкнул, словно издеваясь надо мной.

— Нет, ведьма, просто внесли некоторые пункты в договор. На будущее — прежде чем согласиться на что-то, требуй заключения официального договора. Вот этого!

На полу передо мной расстелился длинный пергамент с золотыми рунами. На черной бумаге, словно живой, переливался текст на незнакомом языке.

Странно, но стоило мне присмотреться, как древние руны сами собой превратились в знакомые буквы. Буквы сложились в слова. А слова — в текст.

— Как прочтешь до конца, поставь лапу внизу страницы. Распишись…

Лаврентий молча поднялся из кресла и, не глядя ни на кого, направился к выходу. На пороге он остановился.

— Я проверю информацию еще раз по своим каналам, — произнес бесцветно. — На всякий случай.

— Все и так решено! Наш план уже в действии. Волчица никуда не денется. Иначе останется зверем навеки… — отрезал Кирха, жестко и непреклонно. — Ночные твари будут отвлекать охрану, а мы прорвемся! К тому же… Можно будет кинуть ее волчарам — отвлечь их молодой самкой. Они перегрызут друг другу глотки за право обладать ею. Ну и дадут нам фору. Достаточно лишь прорваться через завесу в нужном месте и в нужное время…

Вурдалак говорил обо мне, словно меня тут не было. Словно я вещь, которую легко можно заменить. Полезная, но если сломается, то можно выбросить. Он даже не скрывал своих намерений.

Лаврентий вышел, что-то тихо бурча себе под нос. Я осталась наедине с двумя вурдалаками. Кирха снова уткнулся в бумаги, бормоча что-то о «парализующих рунах» и «солнечных вспышках».

Антоль не сводил с меня пронзительного взгляда, словно пытаясь заглянуть в душу и увидеть, не таится ли там предательство. Ждал, пока я прочту и подпишу договор о сотрудничестве.

Я стояла, чувствуя, как тяжесть предстоящего давит на плечи. Я была ключом в их плане. Только я могла провести их через ловушки. Только я видела тьму и могла открыть портал где угодно, вывести их куда угодно. И я должна была стать разменной монетой.

Одно я понимала точно: доверять вурдалакам нельзя. И в этом мрачном доме, среди древних, беспощадных существ у меня была только одна цель — выжить. Даже если это означало пройти через ад, полный артефактов и ловушек, предназначенных уничтожать таких, как они.

И таких, как я.

Так тому и быть…

Ради свободы я готова на все.

Не видя другого выхода, не читая договор, подняла лапу и коснулась зачарованного пергамента.

Даже не подозревая, на что только что согласилась…

— Отлично! Теперь тебе не отвертеться, ведьма! Обманешь нас — сдохнешь в мучениях! — Антоль забрал договор и скрутил его в рулон, затем щелкнул пальцами, и пергамент испарился. — А пока он побудет у меня…

— Тогда начнем прямо сейчас. Пока Лаврентий проверяет информацию, мы подготовимся. Чувствую, сейчас самое время. Тянуть нельзя...

— Кирха прав. — Лаврентий внезапно вернулся с книгой в руках, мрачный как никогда. — Тянуть время нельзя!

— Значит, источник все же нас не подвел…

— Нет! Просто мы не все разгадали! Источник не сообщил, что если подождать еще, если перенести все…

— Если перенести операцию, мы угодим в ловушку! — решительно сказал Кирха, его глаза горели как у фанатика. — Выдвигаемся немедленно!

Они собрались в прихожей, как тени, готовые к чему-то неизбежному.

Меня потянули за невидимый поводок, как пленницу, и я пошла за ними, словно на заклание. Ведьминское чутье кричало, что я иду на смерть.

Но я не собиралась сдаваться! Я буду бороться до конца.

— Так, пару минут на подготовку. Мне надо кое-что взять. — Антоль на мгновение замер, будто обдумывая что-то, затем развернулся и устремился наверх.

Его шаги эхом разнеслись по пустому дому.

Воспользовавшись моментом, я метнулась в свою каморку, словно в спасительную гавань, надеясь найти утешение на страницах книги. Но ее нигде не было — она исчезла, как и последняя надежда. Вероятно, Лаврентий держал в руках именно ее…

Пришлось сделать вид, что отлучилась по срочному делу, в туалет… чтобы никто ни о чем не догадался.

— Дарина! — резкий окрик полоснул по нервам, заставив меня вздрогнуть всем телом.

Я обернулась, и сердце сжалось от страха. Ко мне спешили мои мучители. Их лица исказило напряжение.

— Пусть даст клятву… — прорычал один из братьев, сверкая глазами, полными холодной решимости. — Одного договора мало!

— Не до нее сейчас, — бросил Кирха, явно встревоженный. — Я чувствую, что в стене появился просвет и нам нужно туда! Дарина, твой выход. Выведи нас через него, проведи по изнанке, найди на той стороне проход. Ты сразу поймешь, куда нам нужно. Тебя потянет туда интуитивно. Слушай магию в себе, она выведет всех нас…

Не дожидаясь моего согласия, они потащили меня за собой. Я спотыкалась, прихрамывая, но не могла сопротивляться. Выбежав за одну из дверей, мы оказались в кромешной тьме.

Сердце колотилось как бешеное, дыхание сбилось. Я снова видела тех страшных тварей, чьи глаза горели зловещим огнем.

Трое монстров стояли посреди кабинета, окутанные плащами из самой тьмы. Лишь под капюшонами, надвинутыми на лица, горели ярко-красные глаза.

Они не церемонились со мной — использовали, словно бездушный предмет.

Лаврентий, сжимая ту самую