Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко

Глава 15. Покажи истинное лицо!!!

Катерина быстро опомнилась, спрятала своё удивление и поспешила пригласить меня за стол.

— Ах, ну что же мы стоим? Прошу, присаживайтесь, Анастасия Семёновна, — её тонкий палец указал на резной стул у круглого столика, заставленного фарфоровым сервизом.

Я неуверенно подошла к нему, всё ещё пытаясь удержать на лице приветливую, но сдержанную улыбку. В груди неприятно ёкало: эта женщина явно хорошо знала прежнюю хозяйку моего тела, а вот я её — нет.

Как бы не попасть впросак.

Катерина налила мне в чашку горячего чая с ароматом трав, затем взяла небольшое блюдо с рассыпчатым печеньем и пододвинула его поближе.

— Угощайтесь, дорогая. Ах, как давно вас не было видно в городе! — она улыбнулась тонкими губами, но глаза смотрели на меня оценивающе.

Я осторожно взяла чашку в руки, стараясь потянуть время, и лихорадочно обдумывала, что сказать. Признаваться в своём бедственном положении было бы ошибкой. Слишком уж надменным было выражение лица хозяйки, слишком уж пристально она наблюдала за мной.

— Что же вас привело в наш скромный магазин? — продолжала Катерина, отпивая из своей чашки и поднимая брови. — Хотите обновить гардероб или интересуетесь модными новинками?

Я сглотнула.

— Тут у меня… служанка одна появилась, — начала неуверенно, подбирая каждое слово. — Талантливая очень. Замечательные вещицы вяжет…

Катерина удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала, поэтому я продолжила:

— Задумалась я, где бы сбывать её работы. Они очень… необычные и могут стать популярными.

В ответ мне досталась долгий изучающий взгляд. Затем губы хозяйки магазина тронула чуть надменная улыбка.

— Ну что вы, Анастасия Семёновна, — её голос прозвучал высокомерно и снисходительно. — Вязаное только крестьянки покупать будут. Разве что ваша служанка вяжет тонкие кружевные митенки и накидки? Но чтобы такое уметь, нужно обучаться на курсах у иностранных мастериц. Вряд ли она на это способна.

Катерина элегантно поправила край своего рукава и добавила:

— А другие изделия у нас не пойдут. Дамы постесняются покупать подобный ширпотреб…

От её слов у меня вспыхнули щёки. Сколько презрения было в её голосе!

Однако я быстро нашлась с ответом, вложив в тон как можно больше достоинства:

— Вы просто не видели этих изделий. Она сама родом из дальнего княжества. Привезла с собой умение создавать то, что популярно у них. Причём носят там это весьма состоятельные люди!

Катерина продолжала улыбаться, но в глазах мелькнуло откровенное неверие.

— Ах, как интересно… — протянула она, делая вид, что задумалась.

Я поняла, что больше мне тут делать нечего. Поднялась, поставила чашку на блюдце и поблагодарила за угощение.

— Не смею вас больше задерживать. Благодарю за чай, но мне пора.

Разумеется, мне хотелось уйти как можно скорее.

Но тут Катерина заговорила уже елейным голосом:

— Уж не обидела ли я вас, Анастасия Семёновна? Не обижайтесь, правду вам молвила.

Она посмотрела на меня с притворной заботой и мягко добавила:

— Ну, уж если вы утверждаете, что служанка ваша настолько талантлива, принесите её изделия. Я на них посмотрю.

Мне совсем не хотелось принимать её снисходительное предложение. Но сейчас не о гордости следовало думать, а о будущем.

Я медленно кивнула.

— Хорошо. Я принесу.

Вышла из магазина и глубоко вдохнула, прогоняя мерзкий осадок.

Вернулась на место встречи, но Валентина там не было.

Остановилась, нахмурилась. Неужели я так задержалась? Вроде бы нет. Мы не договаривались о точном времени, но однозначно собирались вернуться в поместье до обеда. А сейчас солнце уже стояло в зените.

Прошла минута, другая, третья, десять минут, полчаса… Он всё не появлялся.

Я нервно сжала пальцы на тонкой ткани пальто. Ульяна с детьми осталась в поместье, но всё же… Они одни. Чужое место, неприветливый мир. Что за черт? Он же обещал, что мы быстро управимся!

Проходящие мимо люди всё чаще бросали на меня любопытные взгляды. Я вздохнула, прикидывая, сколько ещё ждать. Уже всерьёз начинала злиться. Если не собирался быть пунктуальным, мог бы и предупредить.

Но в разуме всё-таки всплыла пугающая мысль: а если с ним что-то случилось? И вроде бы он мне никто, но всё же…

И вдруг из-за ближайшей лавки показался Валентин.

Я застыла.

Кафтан его был порван в нескольких местах, щека опухла и приобрела багровый оттенок, а над бровью алела небольшая кровоточащая рана. Он выглядел так, будто только что участвовал в уличной драке. Или не просто участвовал — а победил, пусть и с потерями.

Правда, был мрачным.

Всё внутри похолодело. Я машинально дёрнулась ему навстречу, но тут же остановилась.

Валентин шагнул ко мне, глаза его странно блестели.

— Что произошло? — выдохнула я.

— Ничего, — буркнул он и, отвязав коня, резво вскочил в седло. Затем протянул мне руку, приглашая последовать его примеру.

Но я всё стояла, вглядываясь в его лицо.

— Вы так и не объясните, кто вас ранил?

Он нахмурился, губы его сжались в тонкую линию.

— Зачем? — наконец отозвался Валентин, голос его прозвучал раздраженно и горько. — Как вы сами сказали, мы чужие друг другу люди, поэтому вам незачем знать, чем я занят и почему…

Меня словно окатило ледяной водой.

Вот же упрямый…

— Садитесь, нам ещё долго ехать домой, — отрезал он, не давая мне времени на ответ.

Я закусила губу, но спорить не стала. Подала руку, и он легко подхватил меня, усаживая перед собой.

Сердце предательски дрогнуло, когда я снова оказалась так близко к нему, чувствуя исходящее от него тепло, но Валентин больше ничего не сказал.

Конь поспешил тронуться с места, а я попыталась разобраться в собственных мыслях…

* * *

Шумный город остался позади.

Я ещё на рынке поняла, что с раной на лице Валентина нужно что-то делать, но до сих пор молчала. Подумала — это уж точно не моё дело. Однако, чем дольше мы ехали, тем больше раздражало его упрямое молчание и, если честно, даже какое-то показное безразличие к тому, что кровь у него вот-вот в глаз потечёт.

Наконец, я не выдержала.

— Вам нужно обработать рану, — сказала твёрдо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Валентин никак не отреагировал.

— Валентин! — Я чуть повернулась к нему, насколько позволяла посадка в седле. — Я серьёзно!

— И? — нехотя отозвался он, даже не взглянув на меня.

— Вам нужно промыть рану!

— Замечательная мысль, — процедил он сквозь зубы, но совершенно ничего не сделал.

— Боже, да что с вами такое! — Я уже начинала сердиться. — Уперлись, как баран, и молчите!

Он вдруг дёрнул поводья, и конь резко остановился.

Я замерла, глядя на