Ненужная королева. Начать сначала - Маргарита Дюжева

— Вперед, — я тоже ухватилась за веревку и принялась тянуть, что есть сил.

Мерин хрипел, скользил свежеподкованными копытами по траве, но тянул, не смея перечить демону.

Раздался скрип, треск, а потом с грохотом, поднимая облака пыли и ошметков, остатки сарая обвалились.

Где-то за забором громким лаем отреагировали встревоженные псы.

— Тихо.

Они тут же заткнулись. Сэм тоже стоял спокойно, только потряхивал седой гривой, да бил хвостом по бокам, отгоняя мух, налетевших на взмокшее тело.

Я потрепала его по холке и подошла развалинам.

Куча выглядела внушительной, но по крайней мере не скрипела и не норовила обвалиться прямо на голову.

Осталось только разобрать.

А вот тут-то и выяснилось, что я снова забыла о скудности человеческих сил. Если мелкие обломки я могла вытащить самостоятельно, то с бревнами дело обстояло иначе. Старик Сэм совсем не походил на тягловую лошадь, с помощью которой можно было разбирать завалы, да и от худосочной Лилии толку не было.

Придется снова наведаться к кузнецу.

Отложив повторную поездку на следующий день, я все-таки принялась за сад.

Наточив серп, так что он засверкал на солнце, я отправилась на борьбу с крапивой и метелками выше моей головы. Теперь у меня были перчатки, и мозоли появились не через пять взмахов, а спустя пару часов, когда я уже обкосила широкую площадку вокруг дома и пяток троп в гущу сада.

Свежескошенное Сэм есть не стал, поэтому я развалила крапиву на солнце. Сеном он точно не откажется похрустеть.

И снова я до самого вечера была занята тем, что таскала мусор на кучу. Она росла и ширилась, намереваясь заполонить собой все вокруг. Поэтому, с наступлением сумерек, я расчистила место, вырыла яму по колено глубиной, обложила ее поверху камнями и принялась сжигать обломки. Было жарко и дым стоял коромыслом, распугивая не только ошалелых комаров, но птиц, приютившихся в саду.

Кот сидел на крыше и недовольно щуря янтарные глаза, а псы и вовсе предпочитали наблюдать за огнем из-за калитки. И только Сэму было плевать, он как стоял, неспешно пощипывая клевер, так и продолжал стоять.

К вечеру в животе заурчало, Я не хотела ни крупы, ни лапши, ни творога, поэтому подозвала вожака и коротко приказала:

— Добудь мяса.

Стая тут же молча растворилась в подступающих сумерках, и вернулась, когда совсем стемнело. В пасти у главного безвольно болтался задушенный кролик.

Я освежевала его прямо в саду, скормив псам потроха и лапы, а тушку насадила на прут и примостила над огнем, время от времени переворачивая, чтобы равномерно прожарить со всех сторон.

В тот день ужин был поистине королевским. Сидя на бревне возле ласково потрескивающего огня, с краюхой мягкого хлеба и зарумяненной до корочки крольчатиной.

А вокруг тишина, и воздух такой… сладкий, сладкий… свободный. Как и я.

Глава 24

На следующее утро я снова отправилась к кузнецу в Сандер-Хилл.

— Что на этот раз? — спросил он без тени улыбки.

То ли был слишком занят, то ли, как и многие жители города, недолюбливал предательницу Лилию.

— Мне нужны блоки. Три штуки, а лучше пять.

В этот раз Рино посмотрел на меня более пристально;

— Для чего?

— Для дела.

Кузнец усмехнулся:

— Ну раз для дела…

Он удалился в заднюю комнату, а я, предоставленная самой себе, прошлась по кузнице. Попробовала поднять молот, но даже с места его сдвинуть не смогла.

В печи, выплевывая снопы искр, яростно полыхало пламя, напоминая костры Райгарда во время празднования победы над многочисленными врагов. Огненные бутоны распускались с громким треском и тут же гибли под натиском следующих. Красиво.

— Брови опалишь, дуреха. — Кузнец вернулся со здоровенным ящиком, в котором гремело и позвякивало. Грохнул им по столу и сурово произнес, — в наличии только это. Хочешь чего-то особенного, придется ждать.

Я подошла ближе и заглянула в ящик

— Сойдет. Возьму этот, этот и вот эти два, — пальцем указала на нужные блоки.

Рино играючи их достал, перевязать веревкой и протянул мне, как вязанку баранок.

Ну и я, не подумавши, по старой привычке схватила и только охнуть успела, как от тяжести меня согнуло пополам. Чуть спину не сорвала.

— Тьфу, ты, — кузнец всплеснул ручищами и забрал у меня вязанку, — где твой мерин?

— У крыльца.

Он помог мне вынести блоки и сам их закрепил у седла.

Я поблагодарила его, расплатилась очередными монетами, принесенными Котом, и отправилась на торговую улицу за веревками.

В знакомой лавке сегодня было оживлено. За прилавком снова стояла пожилая неприветливая продавщица, а рядом с ней трое женщин с посеребренными сединой волосами.

Они были так увлечены беседой, что даже не обратили внимания на мое появление.

— Слышали, из речного приюта вчера опять сбежал кто-то из сирот.

— Девчонка какая-то. Говорят, тем летом ее на берегу нашли едва живую. Отогрели, накормили, приютили, а она как была дикой, так и осталась. Не разговаривает ни с кем, да по углам прячется

— Бедная малышка, — сокрушенно вздохнула одна из них, — ладно если по дороге ушла. А если в лес? Нынче волков особенно много, рыщут по границе с долиной, воют ночами.

Я тоже слышала этот вой. Лютый и настойчивый. На один голос отзывались десятки других.

— Наши на поиски собираются. Но найдут ли до темноты? Успеют ли? Говорят следы нашли у подножья…

Пока они кудахтали, я прошла вдоль полок и выбрала большой моток веревки, да десяток карабинов. А когда подошла с товарами к прилавку меня встретили недовольные взгляды, полные презрения:

— Взгляните на нее, — фыркнула продавщица, — весь город на поиски ребенка собирается, а она бродит тут, прохлаждаться.

— Не все, раз вы тут сплетничаете.

Тетки тут же вспыхнули и набросились на меня, галдя со всех сторон:

— Бесстыжая!

— Как только язык поворачивается так со старшими говорить

— Как была грубиянкой, так и осталась

Я улыбнулась и бросила несколько монет на прилавок:

— Товар упакуйте. Мне некогда.

— Эльза, не продавай ей ничего! Пусть катится!

Эльза бы и рада была выслать меня из своей занюханной лавки, да больно уж монеты привлекательно поблескивали. А жадность человеческая неискоренима и противостоять ей сложно

В общем замотала она мои покупки в серую бумагу, и сверток подтолкнула ко мне:

— Забирай уходи.

Про монеты тоже не забыла, предусмотрительно скинув их в лоток под прилавком.

Я вышла из лавки, но вместо того, чтобы сразу уехать, свернула на главную площадь.

Там было шумно. Народ толпился вокруг помоста и обсуждал откуда начинать поиски, и кто будет главным. Псам совали в